Чтение онлайн

Через несколько минут в тесный склеп ворвались санитары и занялись спасением жизни Джереми Логана.

Вторник, 29 апреля, 09.45

Сидя в крошечной серебристо-черной машине, стоящей напротив церкви, Люсиан Гласс и Алекс Калфус наблюдали за разворачивающимися событиями: подъехала карета «Скорой помощи», к ней навстречу выбежал монах, санитары поспешно скрылись внутри.

Люсиану страшно хотелось броситься в церковь и самому посмотреть, что там произошло. Привыкший к активной деятельности, он мучился, вынужденный довольствоваться ролью стороннего наблюдателя, однако ему приходилось работать на чужой территории, и это было все, на что согласились австрийские власти. Глядя на суету у входа в церковь, Люсиан совершенно неожиданно поймал себя на том, что не на шутку встревожен. Пока Калфус пытался по телефону выяснить, что же произошло внутри, из церкви вышли санитары с носилками. Их сопровождали Себастьян и Малахай.

— Вы можете разглядеть, кто на носилках? Джереми или его дочь?

— Только не отсюда, — ответил Алекс, не отнимая телефон от уха.

Но тут двери церкви снова открылись, и вышла Меер, бледная, растрепанная.

Калфус захлопнул телефон.

— Джереми Логан упал в обморок. Предположительно, сердечный приступ.

Завывая сиреной, «Скорая помощь» умчалась. Полицейский помог Меер сесть в патрульную машину и тотчас же уехал следом, оставив Себастьяна и Малахая стоять на улице рядом с расстроенным монахом. Обменявшись с ним несколькими словами, они вместе направились от церкви.

На стоянке такси на углу Малахай и Себастьян встали за пожилой женщиной с большим букетом тюльпанов в руках. Через минуту у стоянки остановилось такси, женщина уехала, и тотчас же подъехала еще одна машина. Мужчины сели. Как только такси тронулось, Калфус поехал следом.

— Полагаю, сейчас они направляются в больницу.

— Думаю, вы правы. Но мне гораздо больше хочется узнать, что они искали в церкви. Вы не могли бы попросить кого-нибудь последить за Малахаем, и если он действительно поедет в больницу, мы вернемся сюда и переговорим с монахом.

— Ну, с этим не будет никаких проблем.

— Следующие мои два вопроса вот какие: кто тот человек в синем «Мерседесе» в конце квартала, наблюдавший за церковью вместе с нами, и присоединится ли он к процессии, направившейся в больницу? Прошу прощения, три вопроса. Если так оно и произойдет, то за кем именно он следит?

— Какой еще человек?

Люсиан нисколько не гордился тем, что он заметил мужчину, читавшего газету в машине, а Калфус не обратил на него внимания. На самом деле он предпочел бы, чтобы первым неизвестного заметил Калфус; в этом случае Гласс почувствовал бы больше уверенности в своем новом напарнике.

— Этот мужчина подъехал сразу же после нас, — объяснил Люсиан, — просто поискал свободное место у тротуара, поставил на него машину и остался сидеть в ней. Он сделал два телефонных звонка, сверился с часами и стал читать газету. Каждые три минуты мужчина смотрел на часы, словно кого-то ждал, но я уверен, что ждал он только того из тех четверых, вошедших в церковь, за кем следил.

Вторник, 29 апреля, 09.49

Монах остался стоять на улице, провожая отъезжающую «Скорую помощь» и полицейскую машину. На мужчину в неприметном сером костюме он обратил внимание только тогда, когда тот подошел к нему вплотную.

— Прошу прощения, святой отец, — сказал мужчина по-немецки, предъявляя значок и удостоверение.

Взглянув на серебряный щит, говоривший о принадлежности мужчины к полиции, монах кивнул.

— Я бы хотел поговорить о том, что здесь только что произошло.

— Я уже ответил на вопросы полиции, — испуганно промолвил отец Франциск, сбитый с толку тем, скольких официальных лиц привлекло это незначительное происшествие.

— Да, знаю. Я очень сожалею, что вынужден вас беспокоить, но я из отдела по охране произведений искусств, и мне также нужно подготовить доклад о случившемся, поскольку речь идет о памятнике национальной культуры.

Покорно вздохнув, монах повторил рассказ о том, что видел.

— У одного мужчины в часовне случился сердечный приступ.

— А что они делали в церкви до ее открытия?

— Как и все остальные, они пришли обратиться к Господу и посмотреть склеп.

— Если не возражаете, мне бы тоже хотелось взглянуть на склеп.

— Но в чем дело? Человеку просто стало плохо. Не было ни ссоры, ни несчастного случая, и к часовне это не имеет никакого отношения.

— Не сомневаюсь в этом. А теперь, если для вас это не составит особого труда, вы не могли бы показать, где все это произошло? Я отниму у вас буквально несколько минут.

Монах неохотно, сомневаясь, что у него есть выбор, проводил полицейского через главное святилище церкви к нефу, в часовню Лореты, мимо строгого скелета, охраняющего вход, и, наконец, во внутреннюю комнату.

Подобно многим уроженцам Вены, в том числе и сотрудникам полиции, за одного из которых он сейчас себя выдавал, Пауль Пертцлер совершенно не был знаком с туристическими достопримечательностями своего родного города и понятия не имел, почему эта часовня представляет такой интерес.

— Вы можете объяснить, что я сейчас перед собой вижу? И при этом, пожалуйста, обратите внимание, все ли находится на своих местах. Не торопитесь, святой отец, подумайте.

— Этот склеп принадлежал императорской семье. Здесь покоятся останки ее членов. — Остановившись, монах подошел к полкам, внимательно посмотрел на одну урну, взял ее и передвинул ее чуть левее и на полдюйма назад.

— В этих урнах находится прах членов императорской семьи?

— Нет, их сердца.

— Сердца? — повторил Пертцлер, уставившись на маленькие серебряные урны. — И давно сюда складывают сердца?

— С начала XVII века.

— А когда здесь было похоронено последнее сердце? Если оно было похоронено? Как вы сами это называете?

— Последнее сердце было помещеносюда в 1878 году.

— И сколько их здесь?

— Всего здесь пятьдесят четыре сердца.