Чтение онлайн

Улыбнувшись, Себастьян кивком подозвал официанта. Тот торжественно подошел к столику и принял заказ.

— Как он строго держится, — заметила Меер, когда официант удалился.

— Здесь так вышколены все официанты. Им приходится учиться по нескольку лет, прежде чем они удостаиваются титула «герр обер», господин официант, — объяснил Себастьян. — На самом деле необходимо выполнить двадцать семь определенных движений руками, чтобы правильно подготовить поднос со стаканом воды, чашкой кофе, сахаром, салфетками, ложкой и так далее.

Меер провела кончиками пальцев по бархатной обивке стула.

— Сколько лет этому кафе?

— Как правило, историю заведения и список знаменательных личностей, посещавших его, можно найти на обороте меню. — Взяв меню, Себастьян прочитал вслух: — Кафе находится по этому адресу начиная с восьмидесятых годов XVIII века.

Пока он читал, вернулся официант, принесший кофе, два стакана с водой и булочки. Он разыграл целый спектакль, выставляя все это на стол. Поблагодарив его, Себастьян дочитал историю кафе. Потягивая кофе, Меер слушала его, наблюдая за движениями официантов, напоминающих балетных танцоров. В воздухе висели обрывки разговоров, однако незнакомый язык, вместо того чтобы напоминать девушке, что она иностранка, чужой человек вдали от дома, ласкал ей слух.

— Здесь есть ощущение какой-то вечности, — заметила она, когда Себастьян закончил. — И не только в этом кафе, а вообще во всей Вене.

— По работе мне много приходится разъезжать, и Вена выделяется среди прочих городов. Быть может, все дело в том, что здесь жива любовь к музыке, театру, искусству и философии, чего больше нет нигде.

— Когда я слушаю вас, мне кажется, что я снова оказалась за школьной партой.

Себастьян вопросительно поднял брови.

— Это комплимент или замечание?

— Комплимент, — как-то неуютно призналась Меер. Что в этом человеке ее так смущает? — Вы упомянули о своей работе. Чем вы занимаетесь? — спросила она, стараясь найти нейтральную тему для продолжения беседы.

— Я первый гобой Венского филармонического оркестра.

«Он музыкант?» Прежде чем Меер успела произнести хоть слово, Себастьян высказал вслух именно то, о чем она подумала.

— Ваш отец говорил, что вы играли на фортепиано и собирались стать композитором, но потом ушли из школы Джульярда. Он сказал, что вы уже много лет не сочиняете музыку.

— А осталось хоть что-нибудь, о чем он вам еще не говорил? — Отодвинув стул, Меер встала из-за стола. — Знаете, пожалуй, я все же прогуляюсь. Спасибо за все, что вы для меня сегодня сделали. Можно, я отдам вам деньги за кофе? — Она раскрыла сумочку.

— Нет, — достав бумажник, мужчина вынул из него несколько купюр и положил их на стол. — Вы заблудитесь. Я вас провожу.

— Не заблужусь. — Меер ни о чем не думала, а просто стремилась сбежать от него. — Со мной все в порядке, и мне известно, где я нахожусь.

— Вот как?

Женщина была сбита с толку своими собственными словами.

— Мы на той же улице, где и художественный салон, а поскольку я знаю по карте, где это, у меня есть отправной ориентир. Честное слово, не надо за меня волноваться. Вы не мой надзиратель.

— Нет, разумеется. И вы определенно не в тюрьме.

И все же Себастьян пошел следом за ней. Одному богу известно, о чем его попросил ее отец, но не вызывало сомнений, что она избавится от его общества только тогда, когда вернется в гостиницу.

Себастьян Отто дошел вместе с ней до угла, и когда они повернули на Грабен, объяснил, что этот широкий проспект на протяжении многих столетий остается главной торговой артерией Вены. Увидев ряды бутиков и магазинов, Меер пришла в ужас. Прищурившись, она стала искать взглядом то, чего здесь не было.

— Вы разочарованы? Все дело в том, что те же самые магазины есть у вас в Нью-Йорке?

— Нет, просто здесь все выглядит таким новым.

— Вы предпочитаете, чтобы я показал вам более старые достопримечательности? Их здесь предостаточно. Особенно для любителя музыки. Мемориальная квартира Моцарта, мемориальная квартира Бетховена. А также Штраусса, Малера…

— Квартира Бетховена до сих пор сохранилась?

Когда Меер было семь лет, она как-то раз играла в антикварной лавке матери, когда пожилой мужчина, говоривший с акцентом, принес старинные часы с боем, исполнявшие отрывок из Бетховена, и Меер влюбилась в эту мелодию. Однако, как ни странно, когда она сама стала заниматься музыкой, ей не давались как раз произведения Бетховена. Едва она брала первые несколько аккордов великого композитора, ее начинали мучить кошмары.

— Да, сохранилась. Вы хотите ее увидеть?

Внезапно Логан поймала себя на том, что ей сейчас хочется поскорее уйти с этой улицы, запруженной покупателями, подальше от навязчивой любезности Себастьяна, вернуться в гостиницу и лечь спать.

— Хочу, но не сегодня. Кажется, наконец, дала себя знать смена часовых поясов.

— И шок, наверное. Позвольте отвезти вас до гостиницы.

Суббота, 26 апреля, 15.36

Давид Ялом зашел в большую, современную, вычурную гостиницу, где он остановился вместе со многими делегатами конгресса МАСБ и журналистами, освещающими его работу. Поскольку агентство полностью забронировало гостиницу, Давид, проходя по оживленному вестибюлю к лифту, встретил нескольких своих знакомых. Он приветствовал их кивком, но не стал замедлять шаг, чтобы не напрашиваться на нежелательный разговор. Войдя в пустую кабину лифта, Давид тотчас же нажал кнопку закрытия дверей, уменьшая вероятность того, что соберет с собой попутчиков.

Поднявшись на пятнадцатый этаж, он убедился в том, что в коридоре никого нет, прошел к лестнице, открыл дверь и прислушался. Не услышав звука шагов, Давид быстро спустился на четырнадцатый этаж, где повторил те же самые действия, проверяя коридор, и лишь после этого прошел к своему номеру. Еще раз оглянувшись, убеждаясь, что у него за спиной никого нет, он вставил ключ в замок, открыл дверь, шагнув вперед, выхватил из кобуры под мышкой маленький пистолет и, держа его перед собой, быстро осмотрел номер.