Чтение онлайн

Юрист пожала плечами:

– Я не могу отвечать за министерство, но таково российское законодательство.

Ректор снова вмешался и сказал, что эти расходы можно добавить в зарплату.

Главный вопрос, который меньше всего беспокоил Паоло, столкнувшегося пока лишь с маленькой частью верхушки айсберга российского законодательства, но больше всего волновал руководство университета - это расходование средств. Из 150 миллионов, которые составляли общую сумму гранта, на первый год мы запланировали десять. Сумма небольшая (а Маккиарини она казалась вообще ничтожной в переводе на евро), но истратить ее надо было фактически за два месяца - ноябрь и декабрь, поскольку соглашение с Миннауки о начале проекта было подписано 19 октября.

– Это просто. В этом году нам нужен всего один прибор в клиническую лабораторию: SEPAX, с его помощью можно выделить из образца костного мозга пациента особую фракцию клеток - мононуклеары, которыми потом обрабатывается каркас трахеи, - объяснял Паоло.
– Если закупим прибор в этом году, то в следующем можем начать делать трансплантации. На оставшиеся деньги отправляем на два месяца квалифицированного сотрудника в Каролинский институт, где он обучится готовить синтетический каркас для трансплантации. Ну и зарплата, конечно. Оборудование для исследовательской лаборатории закупим в следующем году, когда в университете будет готово помещение.

Готовя заявку, мы все это просчитали, получалось, что десяти миллионов на задачи первого года должно было хватить.

За столом зашептались. Ректор спрашивал у одной из сотрудниц, достаточно ли времени для объявления тендера и оформления госконтракта на прибор.

– Для чего нужен тендер?
– вмешался Паоло.
– Мы сможем купить прибор довольно быстро.

– Согласно закона, - пояснила юрист.

– Да вы просто «женщина-нет», - пошутил Паоло с присущей ему галантностью, но видно было, что он крайне озадачен и ничего не понимает.

– Переведите, пожалуйста, ведущему ученому, - обратился ректор к переводчику.
– Согласно российским законам, любая государственная организация имеет право делать закупки только через процедуру тендера. То есть объявляется конкурс, и компания, готовая предоставить требуемую продукцию по самой низкой цене, побеждает, и с ней заключается государственный контракт, по которому она обязуется в определенный срок поставить оборудование.

– Мне известно, что такое тендер.
– В голосе ведущего ученого слышались нетерпеливые нотки.
– Но для науки эта процедура не всегда хороша. Это лишает ее гибкости и мобильности. Вы хотите сказать, что и реактивы закупаются по тендеру?

– К сожалению, да, - ответил Алексеенко.
– Но мы сделаем все возможное, чтобы уложиться в срок. Я беру этот вопрос под личный контроль.

Вечером за ужином в шумном ресторане гостиницы «Интурист» Паоло продолжал негодовать:

– Все это не имеет никакого смысла! В таких условиях сделать ничего невозможно. У нас и так практически невыполнимые сроки - два года и два месяца.

Он замолчал, задумался, казалось, немного успокоился, потом торжествующе стукнул ладонью по столу:

– Ничего подобного! Этого просто не может быть, другие-то как-то работают уже год. Я имею в виду победителей 2010 года, сорок человек. Если бы все было так, как нам говорили сегодня, эта программа закрылась бы. Надо с ними связаться.

Я покачала головой, поскольку уже пообщалась с несколькими ВУ.

– К сожалению, у всех одно и то же.

Паоло рассердился:

– Елена, этого просто не может быть! It is impossible, -повторил он по слогам по-английски.

Я открыла компьютер, где уже держала наготове комментарии победителей конкурса мегагрантов первой волны. Несмотря на разную географию и научную проблематику новых лабораторий, конкурсантам приходилось преодолевать одни и те же трудности. Я вкратце прочла профессору несколько комментариев:

«Собираясь сюда, я отдавал себе отчет, что русская бюрократия отнюдь не простая. Я не рассчитывал, что все и всегда будет происходить гладко, но порой у меня возникает впечатление полной остановки какой-либо деятельности. По условиям гранта, мы должны были приобрести оборудование, без которого не можем обойтись, - компьютер необходимой мощности, поскольку наша работа связана с огромными вычислениями. Однако получили его только через десять месяцев. Я понимаю, что при взаимодействии с бюрократией любой страны проблемы возможны, но мне хотелось бы иметь чёткое понимание правил, по которым она действует здесь».

«Поначалу жалобы зарубежных коллег я воспринимал критически. Думал: поскольку живу в России, то разберусь. Черта с два! Мы выбрали необходимое оборудование, согласовали спецификации, объявили тендер. Но пришла компания, которая хотела только сорвать конкурс, потому что продавала конкурирующее оборудование. Ей это вполне удалось. Тендер отменяли дважды. И сейчас, спустя год, оборудования у нас всё ещё нет. Снабжением институтов и лабораторий материалами, реактивами, приборами и прочим оборудованием занимаются выбранные конкурсными комиссиями торговые посредники, как правило, не имеющие к науке никакого отношения. Это коммерсанты, занимающиеся своим бизнесом. Интересы приобретателей товара в данном случае учитываются далеко не в первую очередь».

«Получилось так, что главной проблемой для науки в России стала даже не коррупция, а борцы с коррупцией. На то, чтобы купить один реактив для исследований, требуется три месяца. И даже если вам нужно всего грамм, придется либо покупать целый трейлер, либо ждать, пока выигравший тендер посредник не наберет заявок на этот самый трейлер, иначе ему невыгодно. Поэтому в России создать лабораторию, которая эффективно конкурировала бы с западной, сейчас в принципе невозможно. Когда я получил 5 млн долларов (150 млн рублей), то вначале очень обрадовался, поскольку эта сумма равна десяти обычным грантам. Но когда оценил возможность и порядок использования средств, то понял, что эффективность вложений составляет 10-15%».

«Еще мелкая проблема - я не могу себе купить билеты. Бухгалтерия химфака МГУ оплачивает их, только если я куда-то лечу из России. А если я лечу в Россию из США и возвращаюсь туда, то купить билеты они не могут. Летать мне приходится шесть-семь раз, получаются десятки тысяч долларов. А выписывать это в виде зарплаты, значит отдавать налоги, плюс американские налоги. Вот как это решать?»

«Может ли быть по-другому? Сейчас некоторые организации, в том числе МГУ, пытаются закупить все заранее, решить, что нам потребуется в будущем в течение энного числа лет. Но мы так даже в Советском Союзе не работали. Я не знаю, кто может решить эту проблему, Президент страны? Мы готовы обратиться к нему, возможно, совместно с академией наук. Должно быть разрешение на покупку хотя бы минимального набора реактивов. Без этого науки просто быть не может».