Медвежатник
Шрифт:
– Ну ты, даешь. Этим, - он кивает на остальных, - можно рассказать.
– Я не знаю, но если среди них нет сволочи, то можно.
Грек переводит наш разговор остальным. Камера гудит. Через несколько минут грек опять обращается ко мне.
– Здесь спрашивают, как же ты сможешь открыть дверь, если у тебя нет инструментов.
– Если достать несколько жестких проволочек, то можно попробовать открыть.
Грек говорит своим собратьям по несчастью, что я предлагаю. Они опять начинают переговариваться. Я пока опять залезаю на койку. Проходит минут двадцать. Наконец грек подходит ко мне и толкает в плечо.
– Если ты откроешь дверь, что дальше?
– Ты сам сказал, что охрана при большой волне, в лежку. Значит, надо бежать, когда рядом будет земля. Прыгнем в воду и поплывем к берегу.
– У тебя все слишком просто. А вдруг смена охраны, или охранник будет чувствовать себя нормально.
– Тогда вариант для тех, кто не хочет. Они остаются в камере. Я же хочу бежать. Если охранник тоже будет блевать, надо использовать момент.
Опять все гудят. И грек говорит.
– С тобой согласны бежать те, кто сможет выдержать качку, например, этот парень не может, - он кивает на Тунисца, - у него нет сил.
– Тогда достаньте проволоку или что-нибудь такое...
Все начинают рыться по карманам и в своих вещах. Вскоре передо мной на одеяле появляется несколько предметов. Здесь алюминиевая расческа, несколько скрепок, булавка, портсигар, перстень. Мне это, кроме портсигара, не подходит. Я сморю на окружающих и качаю головой.
– Нет, не подходит.
Один из , представленных мне греком, убийц криво улыбается и я вижу, что его правая сторона зубов свежее, чем левая.
– Грек, попроси этого типа, у него случайно не протез?
Тот запрашивает и я получаю кивок.
– Да, протез.
– Тогда пусть он его снимет.
Между греком и убийцей перепалка, но тут к с койки соскочил здоровенный малый, который двинул убийце кулаком в лицо так, что тот свалился на пол. После этого несчастный разевает рот, сам вытаскивает протез и со вздохом передает мне. Это то, что надо на нем крепкий металлический крючок. Из портсигара с трудом выдираю ось, на уголках койки и из нее делаю крохотный крючок. Теперь все затихают и ложатся по койкам.
Мы плывем второй день. Перед Гибралтаром море затихло. Парню, подравшемуся в Тунисе, стало легче и пользуясь тем, что грек спит, он подзывает меня к себе.
– Ты серьезно хочешь удрать?
– тихо спрашивает он меня.
– Да.
– А куда потом?
– Домой, в Россию.
– Тебя правда за кражу алмазов посадили?
– Как вам сказать, и да, и нет.
– Понятно. Ты не можешь оказать мне одну услугу?
– Смотря какую.
– Передать в Москве одному человеку серьезную информацию. Дело в том, что я рискую, сообщив тебе эти сведения, но у меня нет выбора. Попав в английскую тюрьму, я уже не смогу ни с кем связаться...
– Вы шпион?
– Как тебе сказать, может быть и так. Сведения нужно передать в ГРУ.
– Вы очень рискуете. А вдруг я не смогу попасть в Россию? Меня прихватят при попытке к бегству.
– Мы оба рискуем. Я -то точно в шторм не смогу убежать и с моим здоровьем море не переплыть. Так что, надежда только на вас.
– Хорошо, к кому обратится?
– В Москве, вы вечером, подчеркиваю, вечером, позвоните по одному телефону. Запомните его, пожалуйста.
Мой собеседник наклоняется ко мне и несколько раз повторяет семь цифр.
– Запомнили?
– Запомнил.
– Вызовите Алексея Николаевича и передайте ему привет от Коллина из Туниса...
– Коллина?
– Да, да. Попросите у него встречи, а там на встрече передайте несколько фраз. Первая, генерал Григорьев предатель, нужно срочно свернуть североафриканскую сеть и что я попал в лапы полиции по его доносу. Вторая, я сумел спрятать концы в воду. Поняли?
– Да.
– Я надеюсь на вас.
Проснулся грек и сразу закричал.
– Эй, русский, посмотри в иллюминатор, видишь гору, это Гибралтар.
Мой собеседник незаметно жмет мне руку и толкает в проход между койками.
Я даже успел заснуть и вдруг меня чуть не выкинуло из койки. Судно качало из стороны в сторону.
– Грек, долго я спал?
– Восемь часов.
– Это после Гибралтара?
– После него и кажется, как я предсказывал, попали в шторм.
Грек выглядит как огурчик. Несколько заключенных не выдержало качки, кого рвет, кто стонет.
– Как ты думаешь, не пора?
– спрашиваю я.
– Погоди немного...
Грек сползает с койки и держась за кровати подходит к двери. Он начинает колотить в нее и что то орать.
– Иди сюда, кажется охранник спекся и действительно блюет в туалете.
Я с трудом подхожу к нему. Как трудно, что то сделать, когда ползет под тобой пол. Только после семнадцатой попытки сумел зацепить ось о портсигара и крючок протеза за подвижные скобы замка. Два раза сумел их провернуть и дверь открылась. В коридоре никого. Меня мотает от стенки к стенке, но поручням и леерам добираюсь до лестницы. Оглядываюсь и вижу за собой человек пять. Остальные... видно не в силах, подняться с коек.
На верхней палубе холодно и сыро. Океан бушует и совсем не видно земли. Я понимаю, что надо где то спрятаться на корабле. С правой стороны судна подвешена лодка, закрытая брезентом. Я подбегаю к ней и тут так качнуло, что если бы не вцепился в трос, меня бы унесло за борт. Спешно отцепляю брезент от крючков, тут ко подбежал амбал, тот самый который ради зубного протеза поколотил убийцу, и стал мне помогать. Он пальцами стал показывать, чтобы я залез на него и пробрался первый в щель. Мы выждали мгновение между качками, он согнулся, а я вскочил ему на спину и, подсунув голову под брезент, подтягиваюсь в лодку. Там разворачиваюсь и раздвинув брезент побольше протягиваю руку амбалу. На следующем качке судна, тот залезает ко мне и протягивает руку следующему. Вскоре все пять человек раскачиваются в лодке. Чтобы не привлекать внимание матросов, руками вслепую закрепили брезент за крючки лодки.