Чтение онлайн

М-р Норман со вздыбленным членом и истекшей гарантией лежит ничком на диване в большой Телекомнате своего пригородного дома, вперяя взор в белый мрак обольстительной сомнотехнологии, в знойную метель доступного комфорта и американских хай-тек ноу-хау.

Иначе говоря, м-р Норман просыпается.

Жена (м-с Норман) и двое сыновей спят наверху.

Домик нам попался тихий. В этом пригородном доме стоит блаженная тишина.

Приходят мысли о ветерке, целующем луга, приходят мысли о бомбоубежищах.

В доме полная тишина, слышны разве что ничтожные звуки, на фоне которых осознаешь и постигаешь саму идею тишины, шорохи и биения, которые, можно сказать, определяют тишину, да-да, вызывают ее к жизни и замыкают в парной оппозиции, наделяя значением и контекстом.

Тихий дом – то есть тихий за исключением химического гула центрального кондиционера, за исключением сипа осушителей воздуха, за исключением вавилонской болтовни телевизоров.

Тихий, разве что синтетически пульсируют коаксиальные кабели, конвертеры, подземные оптоволоконные линии. Треск и хруст электричества, напряжение, сопротивление – омы и амперы, ватты и вольты.

Все тихо, только стук журнала «Земельные сделки и разводы» по виниловому сайдингу, клекот жесткого диска, бормотание веб-сайтов – разоблачителей Чарльза Линдберга, распространителей детского порно, аукционеров, фанатиков килта, жертв бессонницы, Капитанов Промышленности, профессоров канадской литературы.

Разве что стрельба, да сирены, да стрельба, да вертолеты.

Только мишуткины шутки, да акулий шлак.

Только неумолимый скрежет континентальных платформ во множестве миль под земной поверхностью.

В милях?

Только утопический рокот «ВиброДремы Плюс» да сладкие-сладкие песни электрических птиц, вмонтированных в искусственные кизиловые кусты на заднем дворе пригородного высокооснащенного дома м-ра Нормана.

Факс, сканнер, сотовый.

Ты в медведя стреляешь-стреляешь, а он все живой.

В доме стоит полная тишина, когда просыпается м-р Норман.

По Телевидению, по Телевизору, дама-юрист в шелковой блузке с декольте допрашивает шоколадный торт.

Дама расхаживает, по обычаю телевизионных юристов, взад-вперед, у нее чудные щиколотки, тоненькая талия, пышные волосы, колготки без затяжек. Все нежелательные волосы дамы-юриста – где-то за кадром, удалены и погребены в кромешных мусорных корзинах, нежеланные. Дама выглядит фантастически, но в глазах у нее сумасшедшинка, в носике и подбородке – остринка, она несколько излишне агрессивна, несколько излишне скептична по отношению к современным десертным технологиям.

Шоколадный Торт пребывает на свидетельском месте рядом со строгим, беспристрастным, лысеющим, немолодым белым мужчиной, телесудьей (тогда как остальные два типа судей в рекламных роликах: 1) строгая, беспристрастная, немолодая, седеющая, белая женщина и 2) строгая, беспристрастная, чернокожая женщина любого возраста) – так вот, торт, я говорю, выглядит знойно, не хуже дамы-юриста, и невинно – на все сто. Сразу ясно: этот торт неспособен даже на мельчайший проступок.

Торт роскошен, ароматен, экзотично глазирован. Сцена в суде сменяется крупным планом – в голый торт вонзается нож, порнографически замедленные кадры демонстрируют, как торт сочен. Этот торт умоляет, чтобы его покрыли глазурью. Она (этот торт) – и ведьма, и дева. Она идеальна – женщины желают отождествить себя с ней, сотворить ее, и тем самым заново сотворить себя, замесить ее и испечь при 375°, заполнить кухню ее сладким ароматом.

Мужчины жаждут ее поглотить.

Монтажный переход – снова зал суда.

Дама-юрист говорит: «Если действительно правда, что вы сделаны из готовой смеси, будьте любезны, объяснить присяжным, почему у вас такой сливочный вкус».

У Норманов во дворе перед домом стоит мальчик. Передние дворы в здешних местах асфальтируют и красят в зеленый цвет. Куда там той траве!

М-р Норман, лицом в «ВиброДрему Плюс», не знает: Гризли Адамс – это такой бородатый мужик или так звали медведя?

У старых телевизоров были выключатели.

Мужчина на диване неподвижен и говорлив.

Он (м-р Норман) говорит: «Вероятно, этого недостаточно, чтобы размочить счет».

Он говорит: «Стопохождение, продажа-ликвидация, суицид-убийство».

Эксперты говорят: «Мы полагаем, что в большинстве случаев эти явления наиболее выражены по утрам». Четыре из пяти экспертов говорят: «Мы рекомендуем «Бормо-Блок», отпускается по рецепту».

Никто не говорит: «А фармацевтическая фирма и Телесети не входят ли в один конгломерат?»

«Бормо-Блоковская» брошюра «Десять мифов о заговаривании» говорит:

Миф № 3: Люди, которые заговариваются – «психи «(Факт: логоррея не имеет ничего общего с нормальностью и умственными способностями. Содержание «болтунов» в лечебницах в целом более не рассматривается как лучший метод лечения. Большинство из них могут вести продуктивную жизнь, а некоторые даже достигают величия.)

М-р Норман говорит: «Выпивка? Мы с ней едва знакомы».

Миф № 5: Я, вероятно, единственный в мире «болтун». (Факт: Вы не одиноки. Более чем 10 млн. американцев поставлен диагноз: логоррея.)

Злая и обольстительная дама-юрист донимает торт. Сущая стерва. Она говорит: «Вот вы перед нами – сама сладость, само великолепие, и вы полагаете, мы поверим, что в вас не содержится жира?»

М-р Норман говорит, не все антигрибковые мази одинаковы.