Медоед
Шрифт:
– А мне сдается, что лучше всего летчикам! – поглядывая на небо, заявил другой боец. – Красота! Небо! Солнце! А если подбили, парашют под задницей! И девчонки на летчиков цепляются!
«Наш пулеметчик Василий Гречка», подсказывает носитель.
– Такое я тоже слышал от самоходчиков, - снова кивнул старшина. – Только когда я в госпитале лежал рядом со стрелком-радистом штурмовика, он мне доказывал, что лучше всего быть как раз в пехоте. Они в небе и от истребителей получают, и зенитками их бьют, и каждый пехотинец норовит пальнуть в сторону самолета. А в пехоте за каждой кочкой можно спрятаться.
– А где ж все-таки хорошо, Мартыныч? Может быть на продовольственном складе?
– Туда тоже прилетает, мама не горюй! В госпитале! Вот там действительно хорошо! Все чистое! Медсестрички заботливые. А на завтрак вермишель молочная!
– Воздух!
Вот тут меня учить не надо, что и как делать!
Еще не слыша звука авиационных моторов и не понимая, откуда следует ждать налета, схватив винтовку, и подхватив обувь, срываюсь в сторону. Главное, чтобы не быть в скоплении. Выбирая между группой и одиночным противником, пилот выберет для поражения группу. Бомбой уж точно по одиночке не швырнет!
Глаза выбирали направление, а ноги несли меня в сторону рощи. Туда же направилось наверно и половина роты. Это плохо! Очень плохо!
Резко ухожу влево, подальше от всех. Но не я один такой умный! Следом еще бегут бойцы. И не только из моей роты! Рядом бегут танкисты, облаченные в черные комбинезоны. И откуда они только взялись?
Через одного такого, уже упавшего на землю, я спотыкаюсь, и падаю. Спасительное падение! По ушам бьет взрывная волна от нескольких авиационных бомб, которые прилетели как раз в рощу! Туда, куда я так стремился попасть!
Самолет (или самолеты, чего я так и не успел понять), сделал только один заход, но дел успел натворить! Из-за деревьев в двух местах поднимались клубы черного дыма. А совсем недалеко от меня горел танк. Как рядовой РККА Коновалов, я не знал, что это за машина. А вот как игрок в компьютерные игры, и вообще, любитель почитать о военной технике, помнил, что это вовсе не танк, а колесный бронеавтомобиль БА-20.
Моторное отделение поначалу дымилось, но за тем что-то хлопнуло внутри, и передняя часть машины охватило пламя. Одновременно с этим из открывшейся двери горящим факелом выскочил человек. Пытаясь сбить огонь, он катался по земле и истошно кричал.
Я оцепенел и не мог сдвинуться с места. А вот танкист, через которого я споткнулся, действовал быстро. Несколько секунд, и он, накрыв горевшего товарища откуда-то появившейся у него плащ-палаткой, заставил огонь погаснуть.
Чем закончилось, я не знаю. Донеслась команда: «Рота! Строиться!».
Натянув сапоги, побежал в обратную сторону.
После переклички к нашему взводу подошел комиссар батальона. Память Коновалова выдает мне, что он теперь исполняет обязанности командира роты, вместо тяжело раненого во время бомбежки на марше.
– Смирно! – заметив его первым, подал команду старшина, который то же на командирской должности. Наш взводный.
Мы построились, ожидая, с какими новостями он пожаловал.
– В экипаже танка командира батальона, к которому придана ваша рота, после налета «Юнкерсов» образовалось две вакансии. Радист и заряжающий. Радиста пересадили со сгоревшей до этого машины. Танкисты просят одного бойца для пополнения экипажа. Согласно устава, выход в бой машины без любого члена экипажа запрещен. Есть добровольцы?
Вот только что мы разглагольствовали о том, что танкистам лучше, чем пехоте, а желающих перейти почему-то не оказалось. Наверно зрелище горевшего танкиста так подействовало.
– Если нет добровольцев, назначу я!
Комиссар бегло осмотрел строй. Я уже предчувствовал, что свой выбор он остановит именно на мне. Сюжет квеста к этому обязывал.
– Ваша фамилия, товарищ красноармеец? – и он действительно показал пальцем на меня.
– Рядовой Коновалов!
– Вас временно переводим в распоряжение командира танкового батальона. Найдете их штаб, и доложите о прибытии. Штаб у них в палатке. Старшина, проконтролируйте, чтобы в канцелярии роты были сделаны соответствующие записи.
Пока шел к лесу и искал, кому доложить о своем прибытии, видел, куда попали немцы при налёте.
Дотла сгорел «Виллис», а немного в стороне дымилось большое пятно выгоревшей травы, почти в центре которого лежало две железных бочки.
Молодой лейтенант, выслушав меня, сказал, что комбат сейчас занят.
– Да и не его это уровень, чтобы заниматься рядовым наводчиком! Пошли!
Пока шли, я смотрел по сторонам. Танки все были замаскированы срубленными ветками деревьев. И еще я не заметил, чтобы было сломано хотя бы одно дерево. К маскировке тут относились серьезно!
– Эй! – лейтенант подошел к частоколу из ветвей, из которого торчало половина танковой пушки. – Экипаж!
Из-за веток вышел танкист, вытирая черные от смазки руки ветошью.
– Я за старшего!
Не было ни отдания чести, ни застегивания воротничка, как я видел в фильмах о войне.
– Принимай, Иванович, пополнение. Пехота прислала, пока замены не будет. Бывай!
И лейтенант умчался обратно.
– Ну, здарова, пехота! В отсутствие командира в экипаже старший башенный. Наводчик сержант Чевалков Михаил Олегович. Он скоро будет. Я – механик-водитель. Звать меня, если не в бою, Андрей Иванович.
– А в бою? – сразу уточнил я.
– А в бою ни я с тобой, ни ты со мной общаться не будем. Не до того будет! Пока старшего нет, ступай к нашему старшине, и сдай ему свое весло!
– Какое весло?
– Винтовку! С ней в танке делать нечего! А там старшина сам решит, что тебе взамен выдать. И поторапливайся!
Старшина вообще не был в курсе моего появления в их подразделении. Но как-то быстро разобравшись, принял от меня и винтовку, и патроны, о чем выдал документ.
А я, тоже под роспись в его книге, получил револьвер в потертой кобуре.