Медиум
Шрифт:
– Давай, девочка, трудись. Защитничка твоего рядом нет, так что…
«Это он о Валерке, что ли? – подумала она. – Защитничек… Сидит в баре, дует пиво и воображает себя ковбоем… Артур, – произнесла она про себя, и на душе стало светло и спокойно. Ее Артур. „Ты в порядке?“ – „Коленка…“. – „Ну, это пройдет. Ты ведь гимнастка“.
– Нет, я одна сегодня. Не повезло тебе.
– Это чегой-то? – удивился качок.
– Ну, он ведь тебя пожалел в прошлый раз. Приложил пару раз о капот и отпустил. Я этим вряд ли ограничусь.
Портье с истовым облегчением перекрестился, когда девочка, смущенно улыбаясь, выскользнула из-за двери. Без мокрухи обошлось, слава тебе, Господи.
Она мельком взглянула в зеркало, поправила прическу и, покачивая бедрами, пошла наверх. Вскоре она почти бегом вернулась, таща за руку недоумевающего спутника, и они скрылись за входной дверью. Мишка появляться и не думал. Из туалета доносился невнятный шум воды {«подмывается, гад чистоплотный»).
Пять минут портье терпел, потом, матерясь, вылез из-за конторки.
Мишкины брюки аккуратной горкой лежали в грязной раковине, и на них сверху из крана текла вода. Хозяин брюк сидел, провалившись голым задом в унитаз, так что голова торчала на уровне мясистых коленок. Руки за спиной были связаны брючным ремнем. Глаза горели бешеной злобой.
– Мишка, – в ужасе прошептал портье. – Бля буду, сюда никто не входил. Только ты с девкой. Кто же это тебя так? Твой этот… дядя – он что, ниндзя какой-нибудь? Он сквозь стены может проходить?
– Козел, – прохрипел Мишка. – Что стоишь, руки развяжи! Ну, поймаю суку…
– Да как он сюда вошел?
– Кто? – заорал он. – Кто вошел? Не было никого! Это она, девка эта… Ее кто-то готовил специально. Она же убийца! Ну, поймаю…
– Нет. – Портье чувствовал, что его тело сотрясала крупная дрожь. – Нет, ты уж лучше её не лови.
Валерка покорно добежал с Алёнкой до остановки, прыгнул в подошедший автобус и только тогда возмутился:
– Муха, что за скачки? Я у бармена даже сдачу не забрал.
Автобус наконец тронулся. Алёнка вдруг погрустнела и съежилась, будто ей стало холодно. Остро захотелось спрятаться куда-нибудь, стать маленькой, словно Дюймовочка из сказки.
Народу в салоне почти не было. Она забилась на заднее сиденье, к окошку, в узкое пространство, и пожалела, что сейчас не час пик. Она чувствовала бы себя защишеннее… Так, наверно, наши далекие предки ощущали себя на открытом пространстве, среди бескрайней древней степи: возникни опасность – и не скроешься, не заберешься на дерево, и нет рядом товарища, способного прикрыть спину…
– Так объяснишь дураку или нет?
– Напоролась на одних знакомых, – нехотя ответила она, глядя в окно. – Помнишь, я рассказывала тебе. Они меня пытались посадить в «Мерседес».
– Эх, – огорчился Валерка. – Жаль, меня рядом не было. Я бы им показал!
Она постаралась не фыркнуть.
«Я в тебе не ошибся».
Алёнка вздрогнула к посмотрела на спутника.
– Что ты сказал?
– Я? Я молчу.
«Ты почувствовала вкус. Таких людей, как ты, очень мало на Земле».
– Какой вкус?
Валерки рядом не было. Салон был абсолютно пуст и ярко освещен неоновыми лампами, будто операционная. За окнами чернела ночь – ни огонька: ни светящихся окон в домах, ни фонарей, ни разноцветных реклам.
«Вкус смерти».
– Я не понимаю!
Ее охватил страх. Автобус мчался сквозь тьму без остановок и без поворотов, по одной бесконечной прямой.
Неведомый голос был настойчив.
«Во время медитации ты видела Шар. Это дано далеко не каждому, Шар разговаривает только с теми, кого выбирает сам. Многие пытались наладить контакт… И пытаются до сих пор. Их манит могущество, они верят, что могут приобщиться к Учению, стать Избранными… Глупцы! Ты боишься?»
– Боюсь. Зачем ты меня пугаешь?
«Это цена, которую ты платишь. Человек, тонко чувствующий страх, ощущающий его вкус, излучает особый вид энергии, которая питает Шар – как углекислый газ питает растение. Взамен Шар дает могущество и силу. Ты помнишь, что произошло в кафе?»
Она попыталась сосредоточиться и с удивлением поняла, что ничего не помнит. В памяти образовался провал, черное пятно.
«Ты едешь с отцом в санаторий?» – «Нет, в спортивный лагерь. Мне недавно предложили, я согласилась». – «И не посоветовалась со мной!» – «А ты мог бы мне запретить?»
Это было последнее. Наверняка произошло что-то еще, в тот промежуток между этим диалогом с Валеркой и голосом в автобусе… Страх… Страх – перед чем?
«Ты не помнишь, – констатировал голос. – Ты забыла все, как человек, попавший в экстремальную ситуацию. Одних опутывает ужас, они теряют способность к сопротивлению. Другие обретают сверхспособности, время для них останавливается…»
Вот он – страх! Перед временем, которое вдруг изменило свою структуру и вычеркнуло из памяти целый кусок… «А вдруг я кого-то убила?! Или, наоборот, убили меня, и это все иллюзия, бред, пограничное состояние перед уходом…»
– Остановите! – завизжала Алёнка. – Я хочу выйти!
Она почти плакала. Голос же, наоборот, развеселился.
«Выходи. Автобус остановится, ты окажешься дома… И забудешь все, как страшный сон. Ну?»
И ей послышался смех.
«Нет. Когда Шар выбирает человека, он не ошибается. И в тебе он не ошибся. Ты вкусила того, чего другим не дано. Ты Избранная. Ты должна пройти этот путь. Ну так что, идем?».
ИДЕМ?
– Не-е-ет! – закричала Алёнка изо всех сил.
Валерка испуганно отшатнулся.