Медиум
Шрифт:
Их окружали. На юношу надежда была плохая, он едва держался на ногах. Черные вьющиеся локоны растрепались, сзади, у затылка, волосы слиплись от засохшей крови – видимо, разбил затылок при падении (разбил или пробил? Если пробил, дело совсем скверное, ещё немного, и он упадет, и тогда придется не только выбираться самому, но и с ношей на плечах). Парнишка был длинноногий и тонкорукий, прямой, как свечка, и даже порванная, в лохмотьях, дорожная одежда не портила впечатления. Лицо его побледнело, но в широко раскрытых глазах было полно решимости.
– Беги вниз по склону. Кубарем! – приказал Чонг, поудобнее перехватывая свое оружие. – Я задержу их… Ненадолго.
– Вот еще, – усмехнулся юноша, и Чонгу эта улыбка понравилась. Может быть, паренек был слабоват для боя, но он был явно не трус. И нож в его руке сидел крепко и уверенно. Перехватив взгляд Чонга, он сказал, нервно покусывая нижнюю губу: – Вот так, брат. В следующий раз будешь знать, как бросаться на помощь сломя голову… Если он будет, следующий-то.
– Не умирай раньше времени, – ответил Чонг.
Тот самый, с рожей упыря, проорал какую-то команду, и разбойники, будто свора голодных псов, бросились со всех сторон. Чонг перестал думать и чувствовать. Некогда. Палка в его руках крутилась во все стороны, раздавая удары направо и налево. Мудрое тело помнило все, что нужно. Помнило полученные на занятиях синяки, и руки прикрывали жизненно важные точки. Помнило толчки учителя, от которых отлетал на несколько шагов, и ноги сами врастали в землю, будто корни могучего дерева…
Движение сбоку. Молниеносный разворот – удар противника ушел в пустоту. И тут же – мощный рывок через себя – «Змея прячется среди камней».
Нападавшие нахлынули и откатились. Чонг выпрямился, мгновенно расслабляясь, чтобы с толком использовать краткую передышку. И вдруг – парнишка за спиной предостерегающе крикнул – грубо сделанная стрела совсем близко звякнула о камень. Чонг не мог уйти вниз, распластаться по земле, хотя инстинкт, наработанный долгими занятиями, настойчиво требовал этого он открыл бы спину своему товарищу… Стрела встретила в полете крепкую палку Чонга и отклонилась в сторону, но все же нашла цель, воткнувшись в плечо. Тело будто разом окунули в огонь. Ноги мгновенно сделались слабыми, палка выпала из бесчувственной руки. Чонг с трудом повернул голову и увидел Костлявого. Тот стоял шагах в двадцати на большом камне, широко расставив ноги, и смеялся, показывая мелкие острые зубы. У него было совсем беззлобное лицо…
Разбойники расступились, чтобы их не задели стрелы. Чонг и его друг остались одни, спина к спине, посреди большого круга. Чонг ощутил слабое рукопожатие стоявшего спиной юноши и прикрыл глаза. Что он мог сказать ему в ответ? Даже утешить парнишку не оставалось времени. Даже проститься с ним в надежде, что, если Будда будет столь милостив, они встретятся в другой жизни…
Костлявый лениво-медленным движением взял стрелу, вложил её в лук и спокойно отвел правую руку назад, натягивая тетиву.
Вряд ли он успел осознать, что произошло. Мощное тело, распластавшись в длинном прыжке, словно серебристая молния, ударило его в спину, рванув затылок когтями, и Костлявый, все ещё улыбаясь, полетел с камня головой вниз… А барс тем временем уже расправлялся и со вторым врагом, и с третим…
– Демон! – истошно заорал кто-то из разбойников. И горы многократно повторили крик: «Де-мон! Де-емо-он!»
И – не осталось никого вокруг. Говорят, что страх придает человеку способность очень быстро передвигаться. Вот только упырю, кажется, не повезло. В ужасе он попытался взобраться на скользкий валун, да чуть-чуть просчитался.
Громадный зверь со вздыбленной шерстью поворачивал вправо-влево испачканную чужой кровью морду: не упустил ли чего. А то ведь как бывает…
– Спа-арша, – проговорил Чонг, еле двигая побелевшими губами. – Где же ты раньше был, кошатина противная? .
И провалился в небытие.
Его преследовали странные видения. Он старался понять, где находится, что перед ним: сцены ли его собственных воплощений в прошлом или далеком будущем, куда и заглядывать страшно, или он по прихоти богов попал в Три Низших Мира – царство демонов и злых духов…
В этом мире не нашлось места снежным вершинам, таким привычным, родным с детства. Мягкая зеленая трава так же ласкала ноги, но воздух был гуще, и ноздри трепетали от незнакомого резковатого запаха. По широкой спокойной реке скользили странные чудовища с блестящими боками, издавая время от времени трубный гул. Чонг, однако, быстро почувствовал, что этих зверей бояться не стоит: во-первых, они были скорее всего ручными, а во-вторых, хоть они и подплывали иногда близко к берегу, но на сушу не вылезали.
Вдали, за большой рекой, лежал город. Чонгу приходилось бывать в Лехе, Ньяке и других городах (разве что кроме столицы), но этот – поражал воображение. Дома, построенные из гладкого камня, походили один на другой, словно братья-близнецы. На шумящих улицах нельзя было встретить, хоть целый день ходи, ни верблюда, ни лошади, зато сплошным потоком шли целые караваны разноцветных гудящих зверей, да так быстро, что даже хорошая скаковая лошадь вряд ли догонит.
Все это Чонг видел как-то мельком, словно проносясь мимо на большой скорости, чувствуя, как внутренности устремляются вверх, будто в момент падения. Странный угловатый мир вокруг вытянулся, свернулся в спираль подобно гигантской змее, и Чонг попал в центр этой спирали… И вдруг явственно увидел перед собой мужчину лет сорока. Его лицо казалось невыразительнам, но глаза… Чонг внутренне поежился, когда ощутил волну тревоги и боли, исходящую от незнакомца. Это были глаза человека, потерявшего что-то очень ценное для себя. Более ценное, чем, может быть, сама жизнь…
– Помоги мне, – услышал он.
– Я? Что я могу?
– Мне необходимо найти Зло… Пока не поздно.
Чонг глубоко вздохнул. Он понял причину этой тревоги. Зло действительно было. Оно витало в воздухе над городом за большой рекой.
– Я совсем чужой здесь, – пробормотал Чонг.
– Это неважно. Важно, что ты можешь чувствовать…
– А другие?
Человек помолчал.
– Не знаю. Возможно, они утратили эту способность со временем… Или привыкли ко Злу и не замечают его.
Чонг окинул взглядом город. Все они заняты собой… Не замечая Зла. Или не желая замечать. И ему стало по-настоящему страшно.