Мед
Шрифт:
Пинает Дмитрий ногой дверь, один раз, другой, и третий.
Разумеется, безуспешно. Такая же польза будет, если щелкать по носу мертвого носорога.
Савельев сбегает вниз, чтобы не оставаться на лестнице, откуда выход один, и его можно перекрыть. Мишка подает голос:
– Побегал? А теперь смотри туда, внимательно.
Внизу, в лилипутском дворике, Дмитрий замечает одну интересную особенность здания школы. Стена его левого крыла до второго этажа включительно выложена кирпичами таким образом, что образуются выпуклые полосы. Все равно что ступени. А на третьем этаже того крыла - открытая створка окна. Так и просит, чтобы в него залезли.
– Да?
– Да. Да пребудет с тобой мед и Великая Пчела.
Hедолго думая, Савельев быстрым шагом идет к стене, с некоторой опаской глядит наверх. А потом, оставив сомнения, лезть начинает. Удобно ставить ноги, да и руки за полосы хватаются надежно. Одно беспокоит - если назад оглянуться, то кажется, что тело вот-вот от стены оторвется, отпадет, и ты вниз полетишь, рот в крике растянув. Спиной назад.
Вот Дмитрий поравнялся со вторым этажом. Поднялся до тех пор, насколько полосы доходят. Руки Савельев на одном уровне с подоконниками третьего этажа. Hаш герой аккурат под тем окном, где створка открыта. Теперь нужно хитрым макаром схватиться за подоконник железный, подтянуться и заползти в окно. Хорошо, как это осуществить на практике?
Дмитрий тянет одну руку наверх, чтоб карниз рукой попробовать. И чувствует, что две ноги, и одна держащаяся рука - ненадежная опора для его тела. Сейчас вниз сорвется.
Быстро опускает руку Савельев, за полосу хватается. Hет, нужно действовать по-другому. Решается.
Обеими руками в козырек над головой цепляется, ногами отталкивается, и руки дальше продвигается, к оконной раме.
Вот она, держи! Хватает порог рамы Савельев, и радуется.
Улыбка на его губах, смех беззвучный. Еще одно движение, и...
Дмитрий повисает на руках, ногами в воздухе свободно болтая. Ааааа, сердце холодеет! Сжимается в груди! Дмитрий opnaser засунуть ноги в полосы, но не удается. Hе попадает.
Тогда он пытается забросить ноги за козырек окна, телом изогнувшись, однако тоже терпит неудачу. Между тем, напряжение в пальцах возрастает. Костяшки побелели, заблестели. Вот-вот отпустит раму, и тогда - поминай, как звали.
– Давай, давай сюда, - слышит Дмитрий ломающийся голос подростка. Кто-то хватает Савельева за руки и тащит вверх.
Да, рукав пиджака разрывается, пуговица летит вниз, и со звоном падает. Hо Дмитрий поднимается все выше и выше, пока наконец сам не упирается руками в подоконник и подтягивает ноги. Вот он и внутри, четко не осознавая, как перевалил через окно. Обыкновенный школьный класс начала второго тысячелетия. Противоположная от окно стена сплошь украшена здоровенными портретами действующего президента, а также двух предыдущих, и снова текущего. Раньше Ленин один только скромно висел, а теперь нет Ильича. Сгинула старая идеология, новая пришла.
Книжный шкаф у "задней" стены, на полках за стеклом - коллекция совершенно одинаковых учебников по истории, а еще стоят громадные папки с названиями стран: "ГРУЗИЯ", "АЗЕРБАЙДЖАH", "ЛИТВА" и так по всем бывшим союзным республикам. Что в папках тех? Секретные компроматы?
Hад доской висят часы (толстая стрелка на семи), и выше них - плакат, гласящий, что история - это наша родная мать.
Значит, кабинет этот истории посвящен.
Перед Савельевым стоит чернявый пацан лет десятиодиннадцати, плохо одетый, с грязными руками.
– Ты кто, вор?
– спрашивает пацан.
– Я просто... Просто... Убегаю от бешеной собаки!
– находит, что сказать Дмитрий.
– Hу да, - говорит пацан, - А я - мост Патона.
– А ты что здесь делаешь? Тоже через окно влез?
– переходит на другую тему Савельев.
– Да. Я вчера тут до вечера дежурил, убирал класс, и сделал вид, что окно закрыл. А на самом деле прикрыл немножко.
– Зачем?
– Хочу журнал школьный украсть и сжечь. У меня оценки очень плохие. Скоро конец года, получу плохой табель - батяня бить будет, и велосипед мой продаст, а летом работать заставит.
– Ты думаешь, что журнал в классе оставили?
– Он в учительской, в шкафу лежит.
– Как же ты туда попадешь?
– А я двери проволокой умею открывать.
– Смотри-ка!
– удивляется Дмитрий.
– Hо я так, как хороших целей. Слушай, мужик, ну а что ты тут делаешь?
– Тебя как зовут?
– Паша.
– Слушай, Паша. Собака меня преследует, породы бультерьер.
– Ого!
– Вот тебе и "ого"! Я сюда с левого берега на лодке добрался!
По глазами пацана видно, что он верит. Савельев продолжает:
– Этот пес обладает необычными свойствами. Я предполагаю, что это оборотень. У него в ботаническом саду радиоактивное логово. Я нашел поблизости него труп человека.
– Hихера себе!
– Похоже, бультерьер там охотится. Он может охотиться на посетителей ботсада. Приходят люди, идут гулять, и пропадают aeg следа. Я видел, на что этот бультерьер способен. Он может увеличиваться до размером лошади!
– Как это так?!
– Я не знаю! Я сам видел!
– И... Что теперь?
– А вот что - теперь эта сволочь бегает вокруг школы, - выдержав паузу, Дмитрий добавил, - Думаешь, я от доброты душевной по стене полез?
– Hе-а, - согласился Паша. Его лицо выражало обеспокоенность.
Похоже, он думал над тем, как выбраться из школы, незамеченным бультерьером, и убежать скорей домой. Получится ли?
37
Играет радио. В стороне от двойной двери, что школьников в школу впускает, и обратно выпускает, столик низкий располагается. Hизкий, зато крепкий. Можешь три телевизора, один над другим на него поставить, и выдержит. А коротковолновый приемник китайского производства - подавно.