Чтение онлайн

Ему удалось погасить это непотребство, но сил потянуло немеряно и он отключился там же, на полу.

Когда очнулся, его вывернуло от слабости. Так погано он не чувствовал себя никогда! Потянул за какую-то тряпку, обтёрся. Голова кружилась. Он подполз к кровати и рывком забросил тело на неё.

Хорошо, что катаклизмы выкосили всё живое на несколько вёрст вокруг. И по горячим углям вряд-ли кто-то сунется к ним. Потому, что они совершенно беззащитны сейчас. Он слаб, как новорожденный котёнок, а она пусть и не настолько слаба, но всё ещё не в себе и нестабильна.

Пусть спит... Он улёгся удобнее, потянул на себя край покрывала, чтобы укрыться. Его знобило от слабости, хоть в комнате и было тепло. Почувствовал, что Кирия подкатилась к нему под бок и нашла его руку. Вложила в неё свою. Он не стал её отнимать. Пусть спит...

***

Попав во дворец дракона, Кирия, первым делом, увидела отражение сестры в зеркале.

Она была просто ослепительна. В белоснежном платье, что сверкало замысловатой вышивкой словно инеем, в роскошных украшениях, с распущенными волосами. Погребальное убранство...Так хоронили у них девушек не вышедших замуж: в белом платье, простоволосыми. То, что она не имела права на белое платье, с точки зрения многих, Любаву не волновало. Она вычеркнула дракона из памяти и жизни. Это всё просто кошмар... Затянувшийся на четыре года...

Любава почувствовала сестру, улыбнулась ей, кивнула. Дракон был в комнате, поэтому она молчала.

Увидев сияющую улыбку Любы, он, видно, решил, что она предназначалась ему, или просто не смог устоять, и подошёл к ней. Встал сзади, обнял за плечи.

Они были бы красивой парой... Оба светловолосые, прекрасные, как мечта. Если бы всё сложилось как-нибудь иначе... Дракон смотрел на сестру с неописуемым выражением лица, Кира хорошо видела его в зеркале. Вряд-ли она сама смогла бы смотреть на неё с большей любовью... Почему Люба не видела этого? Почему осталась равнодушной? Ведь что-то можно было бы изменить, если бы она попыталась понять его...

А сейчас поздно для всего! Он слишком часто поначалу вёлся на её подначки и пил её. Зачем она провоцировала его?.. Вольная птица?.. И сама выбрала свой путь, и свой конец...

– Ты надела мои подарки. Впервые... Почему?- спросил дракон Любаву бархатным голосом, целуя в шею.

Люба словила его взгляд в зеркале и улыбнулась. Холодной и злой была эта улыбка.

– А чтобы знал ты цену своим подаркам,- ответила она непонятное.

Он нахмурился, а она отвлекла его. Повернулась к нему и поцеловала. Сама. В первый раз.

Вместо того, чтобы наброситься на неё, дракон отпрянул, пристально глядя на неё. Пусть он даже догадывается! Любава хорошо знала свою власть над ним. А потому она опять улыбнулась, зло и остро, и потянулась к нему. Прильнула к его губам. Поцеловала. Снова.

И он сдался. Впился ей в губы с пылом и страстью, обнял сильнее, удерживая.

Кира увидела... Любава была не так равнодушна к дракону, как показывала. Нельзя было бы объяснить эйфорию, охватывающую её от поцелуя, только влиянием драконьей магии. Тут смешалось так многое: ненависть и жажда, презрение и потребность, обида и решимость. Этот горько-медвяный напиток пила Любава пьянея всё больше. Не беспокоило её то, что сестра узнала её тайну. Это уже не имело значения...

Плавясь от удовольствия, счастья и печали, уплывая прочь, она мысленно прошептала:

– Прощай, Кирушка! Не печалься! Люблю тебя... Люблю...

Дракон держался, но когда Люба зарылась пальцами в его шевелюру, погладила, он потерял контроль... Хищно впился в её губы, словно от этого зависела его жизнь... Потянулся к ней всем существом. Любава не была обученным магом и не понимала, насколько он открыт перед ней. Кира понимала...

Он тянулся к Любаве, как умирающий к воде... и неизбежно потянул из неё силы... Кира потянула тоже... И шёлковая нить жизни Любавы порвалась с тонким звоном...

Оба мага поняли это мгновенно. Ещё не успели глаза Любы закрыться навечно, дракон закричал. Хрипло, страшно... Его ноги подломились и он упал, удерживая тело Любавы на весу.

Вбежали воины. Поняли всё. И удивили Киру. С глубочайшим сожалением и нежностью смотрели они на её сестру, не как на бесправную наложницу, вещь... Оказывается, её любили, в том далёком мире...

Дракон поднял голову, посмотрел на своих людей, и они отпрянули. Глаза его золотились, наливались огнём, разгорались на лице, как восход на небе. Хрипло и отрывисто приказал он им:

– Открывайте порталы и уводите всех. Пять минут. Дольше я не выдержу...

Люди исчезли мигом. А дракон, не сдерживаясь уже, целовал Любаву. Застыл над ней. Видимо, отсчитывал время. Всё тело его было сведено судорогой. Как пружина.

И вот она лопнула... Вокруг стал разгораться огонь, и сам он был огнём. Мужчина полыхал и смотрел как горит тело Любавы у него в руках. Когда оно осыпалось пеплом, он страшно закричал и мир вокруг взорвался...

Зря Кира волновалась, что горе не позволит ей влезть в разум дракона. Зря. Она, оказывается, становилась только собранней в патовой ситуации... Очень полезное свойство... Она без препятствий пробралась в мозг дракона. Да что там! Можно сказать, что вошла через широко открытые двери...

Варг был прав: дракон безнадёжно потерял контроль и терял его всё сильнее и сильнее. Дело сделано и можно было уходить, но Кира не могла. В огненном безумии, что полыхало вокруг, ей, необъяснимым образом, было легче. И дракон был для неё сейчас самым близким существом во всём мироздании. Ведь боль у них одна на двоих...

Мало кто понял бы это. Варг бы понял. Любава нет. Прости, дорогая, но я сижу у него в голове и вижу его мысли! Дракон хотел умереть. Всем сердцем. Если бы эти твари не были такими неубиваемыми, он бы сделал с собой что-нибудь, без сомнения. Он знал, что это невозможно, и бесновался, не в силах вынести душевную боль. Воздух вокруг него дрожал от невыносимого жара. Он выплёскивал всё, что держал в себе, пока угасала Любава. Весь свой страх, боль и вину.

Врут твари! Врут! Если это не любовь, то что же?! Варг вон забыть свою Асту не может несколько веков. И этот не забудет. Только бы убивать не начал направо и налево, как Варг! Любава бы огорчилась. Она ведь тоже...

У Киры в голове вертелась и крепла уверенность в том, что последнее "люблю" сестры, было адресовано вовсе не ей. Почему же молчала, дура! Зачем мучила обоих! Сколько бы времени ни было, а всё их было бы! И он бы не дёргался и берёг её больше...

Кира наблюдала, как дракон выжигал всё вокруг. Видела его глазами, слышала его ушами. И боль у них была одна на двоих. А потому она не выдержала. Растеклась лёгким облачком в его разуме, укрыла, обняла, утешила. Нельзя так страдать одному. Живое же существо!