Чтение онлайн

Горгид почувствовал, что течение битвы меняется. Внезапно имперцы стали держаться неуверенно и испуганно, в то время как йезды словно получили свежий заряд сил и мужества. Грек вытащил из ножен короткий меч Гая Филиппа и побежал к передним рядам бойцов. Ветеран был не прав; похоже, что врачу таки придется еще поработать сегодня оружием.

Будь Авшар котом, он бы сейчас замурлыкал. Положив на колено свой страшный черный лук, он наблюдал за тем, как оцепенение и страх расползаются по видессианской армии, точно чернила, растекающиеся по чистой воде. Авшар повергал одного чародея за другим и ощущал, как дух имперских солдат умирает вместе с ними. Сейчас, когда Бальзамона не стало, это было так просто. Авшар нежно погладил свой лук.

— Благодарю тебя, Скотос, за твои дары, — прошептал он и задумался о том, что же ему делать дальше.

Магия приносила лишь некоторые ограниченные преимущества. Пока Авшару приходилось оказывать давление на имперских чародеев, все еще сопротивлявшихся ему, он был вынужден использовать самые слабые заклинания. Применение более сильной магии означало бы выпустить из-под контроля магов Видесса. А им только дай маленькое послабление — и они вполне еще смогут каким-нибудь образом помешать его чарам.

Боевая магия не всегда срабатывала стабильно. Ну что ж, решил Авшар, пусть это будет маленькая магия. Ее будет достаточно, чтобы привести в панику имперцев, коль скоро они решат, что за слабыми чарами последуют более сильные и страшные. И это поможет йездам одержать решительную победу.

Чувствуя замешательство противника, йезды уже напирали на имперский строй.

Князь-колдун отложил в сторону лук и вытащил из ножен длинный прямой меч. У него не было никакого сомнения в том, кто зарубит сегодня Туризина Гавра. Он одолел Патриарха Видесса и своей рукой убьет Императора. И тогда Империя узнает своего истинного повелителя.

На мгновение Авшар пожалел о том, что Бальзамона нельзя принести в жертву темному богу на алтаре Собора в столице. Глаза Авшара засверкали торжеством. Впереди еще будет множество жертв.

Марк почувствовал, что имперцы теряют преимущество, еще задолго до того, как это изменение стало очевидным для Горгида. Центр армии держался непоколебимо, и далеко на правом крыле Ариг крушил йездов. Но сами видессиане заколебались, когда весть о гибели Бальзамона пробежала по их рядам. Казалось, мужество и воля покинули сердца имперцев вместе с жизнью, оставившей тело Патриарха.

Трибун пожалел о том, что среди павших духом не находится Марзофл. Несмотря на гибель, постигшую Патриарха, видессианский аристократ держался на удивление стойко. Личным примером он мог бы поддержать тех, кого охватил страх. Но отчаянная атака кавалериста, пробившегося сквозь ряды йездов, бросила Марзофла в гущу тех солдат, которым не требовалась моральная поддержка. Они были не менее отважны, чем сам Марзофл.

Как и в битве при Марагхе, Скавр восхищался уверенностью и мужеством халогаев. На их долю приходилось давление куда худшее, чем на легионеров, поскольку главные силы тяжелых макуранских копейщиков сосредоточились на Императоре и его гвардии. И все же северяне держались твердо. Топоры халогаев размеренно поднимались и опускались, словно они рубили не людей, а деревья. Как только один из халогаев падал на землю раненым или убитым, на его место заступал товарищ. В бою они пели; это был монотонный напев на их родном языке. Боевая песнь халогаев напоминала трибуну о волнах, бьющихся о каменистый, овеваемый ветрами берег.

Закованный в тяжелую кирасу, Марк пекся заживо. Его лицо ныло под грязной маской пыли, по которой размазывались ручейки пота. Плоская выжженная равнина, ставшая сегодня полем боя, никогда не ведала мягкого прикосновения моря. Думая об этом, Марк чуть было не попал под удар сабли йезда. Он едва успел увернуться. Виридовикс усмехнулся:

— Ты выбрал не самое лучшее время нюхать цветочки, дорогой мой римлянин.

— Ты прав, — признал трибун.

И в этот миг оба забыли о битве — символы друидов на галльских мечах одновременно вспыхнули золотым огнем.

— Авшар! — воскликнул Марк.

В двухстах метрах от римского арьергарда Горгид прокричал свое бесполезное предупреждение. Крики ужаса пронеслись по рядам видессиан. Солдаты увидели, как князь-колдун уничтожил имперских магов, раздавив их, точно червей.

Сквозь шум битвы Скавр различил громовой голос Туризина Гавра:

— Стоять крепко! Стоять крепко!

Судя по голосу. Император не поддался панике и даже не казался встревоженным. Таким тоном он мог бы отдать команду на параде или военном учении.

Его невозмутимость отчасти помогла восстановить порядок. Увидев, что их предводитель сохраняет спокойствие, солдаты словно вдохновились его стойкостью. Они мужественно продолжали сражаться.

И снова при виде их уверенности заколебались и дрогнули йезды.

Виридовикс бросил взгляд на свой меч. Символы друидов мерцали, становясь все ярче и ярче. Кельт мрачно покачал головой.

— Бедные парни. Пусть остаются храбрецами, пока могут. Очень скоро на них обрушится новая беда, хуже прежней, это уж точно.

Сначала Марк подумал, что жужжание, наполнившее его голову, было просто следствием переутомления. Но потом халогай, стоящий рядом, оборвал песню, прорычал ругательство и хлопнул себя по лбу ладонью. Через секунду еще один его товарищ повторил то же самое, затем — легионер… Императорский гвардеец обтер руку о тунику и заметил, что Скавр смотрит на него.

— Проклятые мухи! — проговорил он с кислой улыбкой. — Хуже стрел, я думаю.

Трибун кивнул. Насекомые всегда были одной из маленьких пыток в походе и бою. Самого Марка еще никто не кусал, но он видел, как большие темные облака мух вились то над одной жертвой, то над другой. Их укусы были довольно болезненными, и на них невозможно было не обращать внимания.

Это стало причиной гибели одного из римлян. Муха укусила легионера в шею, и он машинально хлопнул по ней рукой. Иезд, с которым сражался легионер и которого насекомые почему-то щадили, тут же воспользовался секундным замешательством своего противника и зарубил его саблей.

Скавра мухи избегали. Трибун сумел оценить, насколько это большое благо. Видессиане метались, пытаясь избежать жестоких укусов. Лишь немногие напрягали всю свою волю, чтобы не обращать внимания на мух и сосредоточиться на битве.