Чтение онлайн

– При чем здесь Чарлз Калакос?

– Он с самого начала был членом банды. Пятнадцать лет назад ему надели наручники и предъявили кучу обвинений, но он каким-то образом освободился под залог и исчез перед судом. С тех пор о нем ни слуху ни духу.

– Это не объясняет, почему за ним так рьяно охотится ФБР.

– Помощница федерального прокурора по имени Дженна Хатэуэй явно решила раз и навсегда покончить с бандой братьев Уоррик. Она считает, что без Грека Чарли ей никак не обойтись. Но я чувствую, что этой Хатэуэй по какой-то другой причине очень нужен Чарли. По-моему, она хочет выбить из него информацию, совсем не относящуюся к делу Уорриков.

– Интересно, – протянул я и подумал: «Неужели это связано с маленькой шалостью?» – Есть идеи, какую именно информацию?

– Нет, но Хатэуэй меня тревожит. Слишком сильный она проявляет интерес. Того, кто встанет между Чарли и Дженной Хатэуэй, раздавят, поверь мне. Ты должен дважды подумать, прежде чем браться за дело этого неудачника.

Я задумался над его словами. Потом открыл ящик письменного стола и заглянул в него.

– Сказать по правде, Ларри, – признался я, – у меня нет выбора.

– Что ж, я тебя предупредил.

– Я берусь за это дело только в качестве одолжения.

– Одолжения?

– Моему отцу.

Он засмеялся.

– Теперь я точно знаю, что ты врешь.

Повесив трубку, я еще раз посмотрел на добычу в ящике: «Вот это да!» Наверное, Трамп [2] чувствовал себя так же, стоя у окна своего пентхауса вместе с красавицей женой, бывшей моделью, и любуясь всеми зданиями, которыми владеет. А может, нет, но мне драгоценности чертовски нравились. Теперь я получил представление, откуда они взялись: из особняков Ньюпорта и Майами-Бич. Да, я знал, откуда они пришли. И куда они уйдут – тоже. Я нашел в связке ключ от письменного стола и накрепко запер ящик.

Теперь мне оставалось лишь придумать, как привести дорогого Чарли домой. «Нет ничего такого, с чем бы я не мог справиться», – подумал я. И это был не последний раз, когда я крупно, очень крупно ошибся.

– Я изменилась, – сказала Тереза Уэллмен. – Вы должны мне поверить.

Но почему? Почему я должен этому верить? Потому что она была хорошенькой, прилично одетой, а платье тесно облегало ее бедра? Потому что она заламывала руки, выражая искренность? Потому что ее глаза и голос умоляли поверить каждому слову, слетающему с изящно очерченных губ? Все это, должен признаться, было весьма впечатляющим, но недостаточным, чтобы рассеять мои сомнения.

В то время у меня были очень большие сомнения в том, что любой человек старше подросткового возраста может действительно измениться в этом мире. Все мы пленники наших характеров, неспособные переделать свою истинную, внутреннюю природу. Если мы утверждаем, что изменились, то в действительности меняется лишь наше везение. Поставь человека в те же обстоятельства, при которых он совершил последнюю глупость, и он вернется к тому, чем был в то время. Именно так я считал, а это означало, что я не до конца верил Терезе Уэллмен.

– Признаюсь, я в прошлом совершала ошибки, – сказала она. – Но я изменилась, я мать, и ребенок принадлежит мне.

Мы находились в нашей довольно убогой комнате для переговоров. Бет сидела рядом с Терезой Уэллмен за столом, наклонившись вперед, всем своим видом выражая ей поддержку. Я с несчастным видом стоял в углу, скрестив руки на груди. Наверное, можно было сказать, что мы играли в хорошего адвоката и плохого адвоката, да только мы не играли.

– Почему бы не начать с начала, Тереза? – предложил я. – Расскажите об отце девочки.

– Его зовут Брэдли Хьюитт. Я познакомилась с ним, когда мне было двадцать, я работала в местном представительстве «Тойоты». Он пришел, желая купить «лексус», поболтал со мной, пока ждал продавца, а вечером позвонил. Мне не разрешалось на стороне встречаться с клиентами, но ему я не смогла отказать. Он был высоким, красивым, у него водились деньги, и ему нравилось их тратить. Меня волновало одно лишь его присутствие.

– Итак, вас привлекла его внутренняя красота.

– Я была молодой, мистер Карл, и никогда до этого не встречалась с такими людьми, как он. Меня покорило то, как он говорил, как одевался, как обращался со мной – мягко и в то же время твердо. Он был старше меня, много знал и носил костюмы такие же дорогие, как его машина. В то время я жила с родителями, которые меня оберегали, но я воевала с ними не на жизнь, а на смерть. Брэдли казался мне выходом из этого положения. Он снимал мне хорошую квартиру, помогал с арендной платой, и некоторое время все было чудесно, пока эти чудеса не кончились.

– Обычно так все и случается, – сказал я.

– Почти каждый вечер мы устраивали вечеринки с его друзьями, пили, танцевали. Мы сказочно проводили выходные с его бывшими однокурсниками. Все его приятели не жалели денег. Шампанское, омары и, конечно, наркотики, но не сумасшедшие – ничего чрезмерного. Просто ради развлечения. Брэдли был веселым, очаровательным человеком, за исключением тех случаев, когда злился и позволял себе грубить. Вначале я почти не обращала внимания на эту его сторону, но потом начала обижаться. Нередко, злясь на меня, он разражался бранью при всех, а иногда, когда мы были одни, бил меня по лицу тыльной стороной ладони.

– Кто-нибудь видел, как Брэдли вас бил?

– Нет, он был очень осторожен. А потом всегда извинялся и жалел о случившемся. Он был очень милым, когда просил прощения.

– Какой у него бизнес?

– Строительный, но он не работает на стройплощадке. Носит обычные деловые костюмы и заключает сделки с помощью однокурсников. Он разрабатывает проекты с нуля. За организацию ему платят процент от стоимости всего проекта.

– Хорошая работа. Хотел бы я ее заполучить.

– В ней есть свои взлеты и падения. Когда у Брэдли случались проблемы в бизнесе, я предпочитала держаться подальше от него, иначе целый месяц пришлось бы накладывать грим на синяки. Мне все еще нравилась новая жизнь, о которой я не могла и мечтать. Мне казалось, я любила этого человека, хотя он не всегда хорошо относился ко мне. Такая была у нас жизнь: спокойная, размеренная и немного рискованная. А потом я забеременела.

– Как на это реагировал Брэдли? – спросила Бет.

– Почти никак. Он думал, что я сделаю аборт. Нашел больницу, оплатил операцию. Но я не хотела аборт. Мне хотелось ребенка.

– Почему? – спросил я.

– Не знаю.

– Чтобы привязать к себе Брэдли? Не дать иссякнуть потоку его денег? Почему вам хотелось оставить ребенка, Тереза?

– Не знаю. Это же ребенок. Мне всегда хотелось иметь ребенка, поэтому я не собиралась избавляться от него, как от старого свитера или ненужной вещи.