Чтение онлайн

Рогала ткнул пальцем в Мулене.

— Вполне вероятно, — ответил Сканга, ухмыляясь почти по-гномьи. — Когда я вижу его на советах, так и думаю. Что же касается нынешних дел, полагаю, ошиблись мы в Торуни. Не в том, что основали союз, а в том, как его устроили. Меченосец, мы согласились действовать только при единодушном согласии всех членов. Само собой, теперь решение в руках интриганов, любящих поудить в мутной воде.

Каргус, скривившись, посмотрел на Мулене, чтобы исчезла даже тень сомнения в том, кого он имеет в виду.

— Интриганов? — вскричал Гердес. — Ты смеешь изобличать других, когда твой кузен всего месяц назад захватил жилище «красных» в Дарсине и казнил трех братьев? Устыдись!

— Это к делу не относится! — огрызнулся Сканга.

— Сиди смирно, толстяк! — заорал Арн Тетро. — Если ко мне явишься, с тобой то же самое будет! Я воров вешаю, не разбирая званий!

— Вы отвлекаетесь! — взвизгнул Мулене.

Спор снова зашел в тупик. Магистр явно проигрывал. Неприязнь к нему росла на глазах, совет разразился криками и угрозами.

— К чертям эту свинью жирную! — перекрыл гомон голос Тетро. — Из-за него мы три дня даром глотки рвем!

Конечно, вряд ли один Гердес был в этом повинен, но сработал закон толпы, и толстяк мгновенно превратился в козла отпущения. Он и багровел, и слюной брызгал, и за сердце хватался, и обличал, и угрожал — без толку. Чем более магистр изощрялся, тем глупее выходило.

Готфрида вдруг осенило: исход-то давно всем ясен. Игра идет за выгодную позицию, за преимущество. Вмешательство Меченосца, его гнев и скорбные речи — как с гуся вода.

Мулене сдался далеко не сразу. Битый час он витийствовал, нападал, отступал, контратаковал, прежде чем покориться неизбежному, и тогда Готфрид понял: магистр хочет войны не меньше других, но искусно выторговывает поблажки взамен на согласие. И последнее слово осталось за ним. Толстяк ткнул дрожащим пальцем в Готфрида и возопил с волнительной дрожью в голосе:

— Предупреждаю! Если мы примем оружие, оно обернется против нас! Это хуже, чем ухватить гадюку!

Рогала кивнул, будто признавая его победу. Когда поднялся посланник императора, гомон стих.

— Господа! Магистры! Представители стран и земель! Решено, мы — выступаем! Как договорено, я командую полевой армией. Предлагаю временную меру, призванную обеспечить согласие в действиях союзников перед лицом неумолимого вероломного врага, которому лишь на пользу наши постоянные раздоры. До тех пор пока угроза с востока не минует, давайте признаем верховенство Сартайна, встанем под один штандарт, как жители Андерле в прошлом! Пусть вентимильская напасть разобьется о монолит праведного гнева!

По совету побежали смешки и презрительный шепоток. Еще чего! Дай Эльгару власть, так он ни крошки не вернет, при угрозе с востока или без. Готфрид предположил, что, высказывая идею, посланник лишь исполнял повеление правителя и сам едва ли верил в возможное объединение.

— Андерле умерла, — ко всеобщему изумлению объявил Рогала. — Твоя империя — призрак, который никак не успокоится в могиле. Правда, для некоторых — на диво удобный. А Вентимилья — не призрак, не выдумка политиков. Есть тут дураки, полагающие, что миньяк ограничится Гудермутом? Если есть — выходите. Я вас прикончу по-быстрому, чтоб остальные смогли делом заняться.

— Для тебя, фигляр, у меня припасена неполитическая новость, — пробурчал король Калкатерры Арн Тетро, кузен правителя Мальмберге. — Утром пришло известие от нашего агента: у Алера помимо Нероды, тоалов и колдунов теперь есть ведьма, способная к лунному волшебству. Она из Гудермута, сильная, хотя и нетренированная. Теперь у врагов два чародея, обладающих магией стихий. И что мы выставим против? Мнимую поддержку Зухры? Ордены, предающие всех и вся? Я скорее миньяку поверю, чем кому-то вроде Мулене или Эллебрахта. Тот, по крайней мере, просто приходит и говорит, чего хочет.

Готфрид припомнил: кажется, Эллебрахт — представитель «синих», родственник императора, тесно связанный с Мисплером и Эльдрахером. Гердес поднялся, протестуя, но короли его оборвали, не стесняясь в выражениях.

Колдунья из Гудермута? Изменница? После всех ужасов, учиненных миньяковой солдатней, — невозможно поверить.

— Кто она?! — возопил Меченосец.

Должно быть, беззубая карга, бабка из сермяжной деревеньки, готовая отомстить хозяевам за мнимые обиды.

— Вентимильцы зовут ее ведьмой из Касалифа.

Ведьма из Касалифа? Да не может быть! Неужели Анье? Она, кому еще… Миньяк наверняка забрал из замка несколько пленных, но, как ни крути, под описание подходит только она.

Готфрид погладил рукоять меча, чтоб успокоиться. Сестра. Точно, она. Жило в ней что-то злое, черное. Предательство для нее — пара пустяков.

Анье всегда хотела слишком многого и никогда не понимала слова «нельзя». Правила и законы были помехой для всех, кроме нее, обожаемой и единственной. А враг-то не поскупится на награду да еще наобещает с три короба. На самом деле не так уж это и странно. Эх, Анье, Анье…

Но все же как забыть то, что сотворили с твоей семьей? Она смогла бы, несомненно. Девушка всегда жила только «сегодня» и «сейчас», помнить ничего не желала и вовсе не думала о последствиях текущих дел.

Юноша овладел собой: незачем показывать этим людям, кто он и откуда явился. Тяжело, гнусно. Если б не успокаивающая гладь клинка да Рогала, ошарашивший совет требованием немедля созвать ордены и раздавить изменницу, ведь не справился бы. Гном, узнавший многое о жизни Меченосца, выводы сделал быстро и закатил пламенную речь, отвлекая на себя всеобщее внимание. Если б Готфрид не был так поглощен собой, пожалуй, и удивился бы, с чего гном так неистовствует.