Чтение онлайн

Некоторые коллеги, рассказывая про всякие крутые вещи, как бы сами заряжаются значительностью и ловят кайф от того, что производят впечатление на окружающих. (“Когда Вася ударил меня своим пудовым кулаком, я очнулся аж на второй день!”) Но в Маре ощущалось какое-то глубокое смирение перед лицом превосходящей непреодолимой силы — то самое смирение, которое, похоже, лежит и в основе религиозного чувства.

Впрочем, напряжение моей мысли облегчалось тем, что бой-баба уже изрядно расстегнула свою униформу, виднелась и гладкая шейка с парой неужасных шрамиков и начала популярных женских выпуклостей. Они, по счастью, не слишком пострадали в тяжелых боях.

— Но, Марушка, если Плазмонт как бы вообще иноматериален, не от мира сего, значит ему не так просто что-то поиметь от людей, вообще от нашего физической Вселенной.

— Как бы не так, Фома. Не надейся на это. Во-первых, Плазмонт черпает хрональную силу из разомкнутых пси-структур, то есть из наших душ, когда они алчны, зависимы и гнусны. Окрепнув, он пробивает к нам через хрональный экран каналы. Эти каналы, в которых текут хрональные волны, хрононы, позволяют ему делать здесь, что угодно. В первую очередь заниматься переквантизацией в огромных размерах и добывать в нашем мире энергию и информацию для своих нужд.

— Понял, Мара. Значит, укрепивши от наших слабых душ свои хрональные пенисы, он способен показывать всякие фокусы и срывать аплодисменты олухов-сатурнян. Гравитоны перештамповывать в кванты пространства. Вещество превращать в излучение. Перепасовывать электромагнитную энергию между атомами и частицами, изменяя строение вещества. Информацию с любых физических носителей перекачивать в вибрации своей нитеплазмы. Перекручивать физические кванты в чистую энергию своих стрингов. Но существо-то разумное, поэтому решив охотничьи и гастрономические задачи, оно думает, в чем бы еще себя проявить, и от этих проявлений у нас волосы станут дыбом на всех местах.

Мара потянулась, как бы разминая затекшие члены, и еще лучше нарисовала обводы своего женского корпуса, а если уж точнее, торса и бюста.

— Да, довольно верно, Фома. Ты, в самом деле, умный мальчик. Это существо применяет хрональные каналы и рассасывает организованную материю, скорее всего, не только для питания. Ему просто столько не съесть… Цели его непонятны, но масштабны.

Мара замолчала, показывая, что не расположена развивать эту щекотливую тему.

— Я и так все знаю про планов его громадье, из нашей материи он строит трехкомнатную квартиру, в одной комнате рай, в другой ад, в третьей нирвана… Кстати, у меня один знакомый видел Плазмонта в виде синего узорчатого тумана и даже медузы. В каких же очках был мой кореш, если разглядел визави, остававшегося за занавеской, то есть за хрональным экраном?

— Если визави применял хрональные каналы, то так или иначе воздействовал на физическую материю. Он мог поиграть ее свойствами, чтобы показать себя в каком-нибудь внушительном обличии. Для визита в наш мир Плазмонт часто использует воду в виде полимерного льда. Это связано с применением большого количества управляющих микро-каналов.

Да уж, такой лед я имел неудовольствие понаблюдать. Былой кошмар отозвался из глубины души, заставив трепетнуть сердце.

— Понятно. К одним, особенно к женщинам, он является в виде золотого дождя, других стремится обложить льдом. Но честное справедливое божество не имеет права так себя вести.— рассудил я.

— Он — бог именно сатурнян, а не всех подряд. Благодаря ему эти лохи со спутников Сатурна смогли устоять в борьбе с Космикой.

Я сразу ощутил в Мариной фразе уязвленную гордость касты кшатриев — сатурнян-то раз в десять меньше, чем нас, а все равно наши вояки не могут с противником управиться. И это несмотря на все расходы, потери и призыв на срочную службу людей из других каст. Тут и придумываются всякие оправдания, дескать сатурняне коварнее, бесчестнее, неблагороднее, прикрываются мирным населением, занимаются терроризмом, фанатизмом, а также онанизмом и гомосексуализмом вместо нормального секса. А скоро, значит, пойдет “волна”, что им-де помогает сама нечистая сила.

Впрочем, офицерша, поднявшись, уже закрыла тему. И козлу понятно, что ей не терпится отчалить. Мара явно сказала не все, что знала о божестве Сатурна. А мне почему-то хотелось выведать о нем побольше. Меня просто мучил сильный интерес, смешанный фифти-фифти с отвращением.

— Ты видела это божество, Мара? Каким оно предстало перед тобой?

— Таким, каким я заслужила.

На этом обмен знаниями закончился и валькирия покинула меня, задев напоследок бортом-бедром.

Значит, на этой базе мы выращиваем вторую тварь в противовес первой, самой великой и ужасной. Только что из этого получится? Кто будет иметь прок, а кто — головную боль? Кого накажут в случае провала? И вообще, Мара отлично сумела заинтриговать меня, и пооткровенничав кое о чем, и умолчав кое-что.

Кстати, все вояки-кшатрии делятся на три основные категории: простоватых служак, для которых главное, чтобы служба шла себе потихоньку и чтобы начальство пореже о них вспоминало; ревностных бойцов, которые всегда рады геройски помереть за красивый орден на траурной подушечке; честолюбивых мелких бздунов — эти самые подлые. Честного подвига им не совершить, а генеральствовать хочется, вот они и в спину настоящего героя выстрелят и над подчиненными измываться будут. Но Мара, хоть убей, не лезет ни в одну категорию. Она особенная, или просветленная уже какая-то… или затемненная.

А следующим днем на охоте меня кто-то пытался укокошить.

В эту охотничью ходку я собирался обязательно подстрелить кого-нибудь вкусненького. Ради того, чтобы мясо не попортилось, я взял с собой не сквизер, который все рассопливливает, и не плазмобой, превращающий органику и разные белки в черные угольки, а узкофокусный бластер.

Подъемник выбросил меня на поверхность, и я на болотных мокроступах отправился в северо-восточную сторону, к побережью Северного Океана (который некогда был и Ледовитым). В той стороне я и раньше замечал стада мигрирующих оленей. Правда за оленями шли волки — эти жутковатые звери не только проводили облавы, но и устраивали засады. Поговаривали, что в наших краях водятся еще и “снежные люди” — крупные мохнатые обезьяны с довольно развитым мозгом, которые охотятся на оленей вместе с одичавшими собаками. Я, правда, пока не видывал этих “йети”. Но, тем не менее, то ли волки, то ли мохнатые обезьяны постоянно устраивали ямы, прикрытые прутиками и дерном, в которые проваливались олешки себе на гибель и кому-то на обед.

В этот день снежок тонкой пеленой прикрыл зеленый халат лесотундры. Вдали маячили темные пятна. Это питались мхом и травкой олени. Я бодро направился к ним, а Саша полетел вперед меня, чтобы разведать, нет ли на пути какой-либо трясины. Я осилил еще метров сто по довольно твердому грунту, вдобавок ворон вернулся и сообщил, что не видал по курсу никакого болотца или даже большой лужи. Однако не приблизился я еще на расстояние прицельного выстрела, как все стадо тронулось с места. Как будто волки его вспугнули или случайно забредший на побережье белый мишка. Можно было, конечно, резануть бластером “от бедра” по фронту, но тогда бы получилось вместо одной-единственной жертвы двадцать-тридцать мертвых туш.