Шрифт:
Мамед Саид Ордубади
Меч и перо
Перевод - И. Печенева
ХАРАБАТ*
______________
* X а р а б а т название квартала древней Гянджи.
На улицах Гянджи было многолюдно и оживленно, но большая часть жителей все же отсиживалась дома, предаваясь скорби. Веселье горожан было показным и неискренним, под ним скрывалось большое, неутешное горе.
Владыка Азербайджана Шамсаддин Эльдегез* недавно умер. С того дня, как страной начал править его сын Джахан-Пехлеван Мухаммед**, народ Азербайджана нес на себе тяжкое бремя междоусобных войн. В момент, когда Джахан-Пехлеван Мухаммед пришел к власти, Марага и Тебриз, главные города важнейших областей Азербайджана, находились в руках Ак-Сюнгяр-Ахмеда, и атабек Мухаммед, стремясь во что бы то ни стало освободить Марагу и Тебриз, мобилизовал жителей Азербайджана, главным образом Арана***, в свою армию и выступил в длительный поход. После взятия Мараги и Тебриза атабек Мухаммед разослал по городам своих гонцов, извещая подданных о великой победе.
______________
* Шамсаддин Эльдегез - основоположник азербайджанской династии атабекоз Эльдегезидов, существовавшей до 1225 г. Атабеки (опекуны при султане) фактически были полновластными государями.
** Джахан-Пехлеван Мухаммед (1174-1186 гг.)-атабек при султане Тогруле III; атабек Мухаммед передал управление Азербайджаном своему младшему брату Кызыл-Арслану.
*** Знаменитый восточный ученый-географ Казвини в своем сочинении "Нузхат-ул-гулуб" ("Услада сердец") пишет: "Край в Азербайджане, именуемый Араном, - это второе на Востоке Междуречье. Города Азербайджана, расположенные между реками Араке и Кура, являются иранскими городами. Столица Арана - город Гянджа". (Примечание автора.)
Как раз в этот день гонец атабека Мухаммеда прибыл в Гянджу. Это совпало с возвращением на родину аранского войска, которое долгие годы принимало участие в походах атабека. Правитель Гянджи эмир Инанч издал особый фирман*, требуя, чтобы жители города отметили этот день как праздник великой победы.
______________
* Фирман - высочайший указ.
Народ вышел на улицы Гянджи встречать победоносную армию Но очень многие тщетно пытались разглядеть в ее рядах своих сынов и братьев. Тысячи из тех, кому удалось спастись от копья, стрелы или меча, погибли в схватке с голодом и болезнями.
В городе царило оживление. Но победа не радовала его жителей, в их сердцах поселились скорбь и печаль. Они не имели права плакать или говорить о погибших, - именем правителя Гянджи это было строго-настрого запрещено. Разрешалось только выходить на улицу и кричать: "Да здравствует атабек Мухаммед! Да здравствует победа!"
И все кричали, все повторяли эти слова, хотя сердца их обливались кровью. Те же, кто шумно не выражал своего восторга, подвергались преследованиям, имена их заносились в особый список, который потом должны были передать в канцелярию эмира. Оставшихся дома выгоняли на улицу палками и плетьми.
Кто был одет не по-праздничному, того заставляли вернуться домой, одеть лучшую одежду, затем снова выталкивали на улицу. Священнослужители и хатибы* возглавляли группы горожан; не умолкая ни на минуту, они читали суры** из корана, посвященные победе.
______________
* X а т и б - высшее духовное лицо; проповедник.
** Сура - глава в священной у мусульман книге-коране.
Проходя мимо чиновников эмира, гянджинцы должны были изображать на лице радость, скрывать глубокую скорбь. "Да здравствует победа!" - кричали лишь тогда, когда рядом стояли чиновники эмира или его джасусы*.
______________
* Джасус - шпион, сыщик
По настроению гянджинцев было видно, что победу, добытую ценой жизней тысяч азербайджанцев, они воспринимают не как народную победу, а как торжество одного человека.
В толпе бродили двое молодых людей - Ильяс и Фахреддин. Друзья смотрели на это искусственное, поддельное веселье, и сердца их загорались лютой ненавистью к атабеку Мухаммеду и его сатрапу, правителю Гянджи эмиру Инанчу.
Людской поток двигался по улице к площади Мелик-шаха.
Ильяс, показав рукой на толпу, сказал Фахреддину:
– Взгляни на этих людей, которые что есть мочи кричат: "Даздравствует!.." Но есть ли среди них хоть один действительно счастливый человек, есть ли среди них хоть один, кто желал бы удачи атабеку Мухаммеду?
– Атабеки стремятся укрепить свою власть, - ответил Фахреддин, понизив голос, - но они не могут опереться ни на иракцев, ни на персов, поэтому в каждой войне должны принимать участие азербайджанцы. И умирать должны азербайджанцы.
Ильяс глянул по сторонам.
– Азербайджанцы умирают, азербайджанцы кладут свои головы, - сказал он, тоже понизив голос, - а в стране изо дня в день растет влияние арабов и персов.
Беседуя, Ильяс и Фахреддин миновали улицу Тогрулбека, затем улицу Алп-Арслана и по улице Масудие подошли к площади Мелик-шаха, на которой возвышалась мечеть Султана Санджара.
Толпа на площади ждала хатиба Гянджи.
Ильяс и Фахреддин остановились у бассейна перед входом в мечеть и тоже принялись ждать, когда появится хатиб.
Очнувшись от задумчивости, Фахреддин поднял голову и сказал:
– Да, сейчас придет хатиб Гянджи, объявит о завоевании Тебриза и Мараги и прочтет молитвы, сначала во славу халифа*, потом во славу султана Тогрула и атабека Мухаммеда. А потом он возвестит о приближении новой беды.
______________
* Халиф - глава мусульманского феодально-теократического государства, совмещавший светскую и духовную, власть.
Ильяс недоуменно посмотрел на друга.
– Какой беды?
– Атабек готовится напасть на государство Рей. Правитель Рея отказался платить атабекам подать, которую он платил со времен владычества сельджуков. Предстоящая война будет не легкой и опасной, ибо правитель Рея говорит языком хорезмшахов, которые рано или поздно приберут к рукам Рейское государство.
Ильяс не смог, удержаться от вопроса:
– А как ты к этому относишься?
– Очень просто. Рей - не азербайджанская земля, зачем она нам?
Ильяс покачал головой.
– Прошу тебя как брата, не высказывай подобных мыслей при посторонних, - ты очень ошибаешься.
Фахреддин удивленно вскинул брови.
– Чем тебе не понравилась моя мысль?
– Верно, Рей - не наша земля, а скажи, Хамадан наш?
– Наш. Хамадан - древняя столица Азербайджана.
– А коль так, надо понимать, что если Рей не будет под властью атабеков Азербайджана, невозможно сохранить и Хамадан. Разве мало было случаев, когда рейцы, захватив Казвин, нарушали тем самым связь между Тебризом и Хамаданом? Жаль, что я не мастак в искусстве владеть мечом и копьем. А посему прими мой дружеский совет: коль влечет тебя ратное искусство, совершенствуй его, учись еще лучше владеть мечом, копьем и луком. Мое же призвание - перо. Я тоже буду стремиться к совершенству на этом поприще. И меч, и перо нужны нам.