Мажор
Шрифт:
– Ah , Prince ! Est - ce vraiment vrai? Jouez-nous! Tout le plaisir est pour moi! (Ах, князь! Неужели это правда? Сыграйте же нам! (Франц.) – защебетали прелестницы, активно двигая плечами и поднимая глаза к «небу». – Sil vous plait, vous!
Вселенец до боли закусил губу. Начал корить себя за малодушие. «Этого сопляка надо было убить, там – на дороге. Один выстрел и всё! Ехал бы сейчас спокойно. Так, нет! Поужинать захотел! Теперь придётся выкручиваться».
– Господа, какая жалость. Я бы рад. Но! На моей гитаре порвались струны. А без струн! – господа – я, не игрок.
– Кирилл Васильевич, вот, – молодой гусар протянул испанскую гитару. – У тётушки есть отличный инструмент. Просим, спойте что-нибудь душевное.
– Ah , jouez , s ' il vousplait…– снова послышался девчачий хор.
– Хорошо, одну песню, попробую..., - страдалец сел на стул прямо на выходе из танцевального зала. Минуты две перебирал струны, привыкая к инструменту. Закрыл глаза. Настроился на воспоминания. А потом, не спеша запел, постепенно добавляя «громкость»…
Поле, русское поле…
Светит луна или падает снег, —
Счастьем и болью вместе с тобою.
Нет, не забыть тебя сердцем вовек.
…..
Студит ветер висок.
Здесь Отчизна моя, и скажу, не тая:
– Здравствуй, русское поле,
Я твой тонкий колосок.
("Русское поле". Слова И. Гофф Музыка Я. Френкеля).
Последний звук медленно растаял в притихшем помещении. Все гости. Все, кто был, рядом собрались вокруг исполнителя. Стояли, молчали, потрясённые услышанным. Впереди графиня - хозяйка дома.
– Примерно, так, - вселенец открыл глаза, прислонил гитару к стене, начал подниматься. Собрался уходить.
– Кирилл, - обратилась она по-русски. Не мог бы ты исполнить что-нибудь. Для меня.
– Для, вас? – артист посмотрел на «переполненный зал» зрителей. Выхода не было – стена стояла плотно. Хмуро. В ожидании песен.
– Конечно, ваше сиятельство. Обязательно. Я исполню песню, посвященную моей жене. Она умерла при родах, пять лет назад. Песня называется «Два берега».
Певец попытался войти в образ, вновь закрыл глаза, и в притихшем зале зазвучало…
Берега, берега, берег этот и тот,
Между ними -река моей жизни...
Между ними река моей жизни течет,
…..
А на том берегу - незабудки цветут
А на том берегу - звезд весенний салют
А на том берегу - твой костер не погас,
А на том берегу было все в первый раз..
("Берега, берега…" Мелодия В. Засухин Слова Ю. Рыбчинского.)
Дождь из слёз почти залил пол возле стула, на котором сидел вдовец. Женщины громко рыдали. У мужчин кровью истекали сердца. Собачка графини тоскливо скулила. Всеобъемлющее горе поглотило усадьбу.
– Скажи, Кирилл, - графиня, размазывала ладошкой потёкшую косметику. – А есть у тебя что-нибудь посвященное отцу - князю Василию. Ведь, есть, правда?
– Да, мадам.
– Спой. Он был замечательным человекам и был очень дорог мне.
– Хорошо, мадам. Только вытру вспотевшие пальцы.
Игрок поводил пальцами по ткани. (Решил с помощью артефакта подправить голос – поближе к оригиналу – певцу исполнителю Поладу Бюль-Бюль оглы).
Снова закрыл глаза. Сосредоточился. Набросал небольшой проигрыш на восточный мотив и начал петь.
Итак, стою У жизни на краю,
Но лик её И в этот миг прекрасен!
И если ты со мной, Мой друг, согласен
Бессмертью жизни Жизнь отдай свою!
……
В небесной вышине
И в горной тишине,
В морской волне И в яростном огне!
И в яростном,
И в яростном огне!
(Песня «Как жили мы, борясь» из кинофильма «Не бойся – я с тобой».)
….
– Кирилл, постой, - графиня подошла к карете, когда та уже начала отъезжать от крыльца. – Я решила, в память о твоем отце, подарить тебе имение. Завтра я подпишу бумаги, и оно полностью станет твоим.
– Ваше сиятельство! Графиня! Мадам! – вселенец начал отнекиваться. – Чего ради? Зачем? Я и так безумно богат… Что я с ним буду делать? Какой из меня землевладелец?
Женщина строго свела брови. – Не спорь, мальчишка. И не смей отказываться. Я решила – значит, так и будет!
Прелюдия 3.
Полевой лагерь 22 артиллерийской бригады.
Где-то в нескольких верстах от Коломны.
Проливной апрельских дождь лил как из ведра вторые сутки. Тяжелыми свинцовыми тучами было затянуто всё до горизонта. Ветер стонал и порывами плескал струи в лицо. Всё в округе промокло на сквозь: Деревья, повозки, палатки, лошади. Ото всюду стекали потоки воды. Земля превратилась в склизкую жижу.
«Как всё не вовремя!» - капитан Игнатов пытался пройти вдоль навеса, установленного на скорую руку солдатами. Неловко наступил в ямку, поскользнулся, чуть не упал. Хлюпнув в очередной раз промокшими сапогами, он брезгливо поморщился. То, что происходило в последнее время в бригаде ему решительно не нравилось: Внезапная полная смена руководства бригады. Непонятное решение квартирмейстера раньше обычного съехать с теплых деревенских квартир в продуваемый и промакаемый полевой лагерь. Преступное (Иным словом не назовешь) снабжение бригады по остаточному принципу. (Если двадцать вторая значит последняя в списке из двадцати двух). Выдают и снабжают всё по остаточному принципу то, что остаётся. Если вообще остаётся. В том числе и доукомплектование офицерами и рекрутами. (Последние всё ещё где-то были в пути по дороге в бригаду). Лошадей было мало. Про пушки можно было вообще не вспоминать. Ну, и для кого-то самое важное - задержка жалования составляла уже больше трех месяцев. Зато спрашивают? Спрашивают, как всегда, по полной и без промедления.