Мажор
Шрифт:
– Ага. Ну, так вот смотрю на нее и понимаю...
– Мажор.
– Балагур? Ты чего отвлекаешь?
Парни тут же зашикали на Вовку. А тот слегка смутившись, спросил:
– Да я только уточнить насчет достоинств...
– и значит, пытается изобразить арбузы.
Пришлось расстроить:
– Не-е-е... Максимум второй, - Балагур огорченно качает головой.
– Зато как камень, соском глаз выбить можно.
Даже Тихоня бросил шахматы, подсаживаясь поближе. Васильев отставил в сторону чай, подперев подбородок ладонью.
– Ну и я к ней. Цветы, конфеты, все такое. А она мне и говорит: "Я девушка порядочная, без любви никак..." Ну, я ей конечно про любовь. Верите, нет мужики, не врал. Такая красотка, помереть не встать. А она мне: "Все вы за любовь говорите, а доказать слабо?" Я ей: "Что ты хочешь, принцесса?" А она так ехидно улыбается и говорит: "Ты парень настырный. Пусть и не совсем в моем вкусе. Но мне нравятся целеустремленные мужчины. Вот это все, что ты мне тут плел на русском языке, повтори на языке мое родины. И не заучи, а поговори со мной! И если сможешь сделать это через месяц, у тебя будут все шансы!"
Держу паузу, нагнетаю интерес. Но всю малину, как всегда, испортил капитан:
– А в ухо?
Пришлось рассказывать дальше:
– Понятное дело, что такое обещание меня никак не устраивало. Все шансы! Что за бред! Дураку понятно, что оставляет себе простор для маневра. Только не надо удивляться таким странным пари. Мы же на инязе учились. И она прекрасно понимала, что выучить за месяц это только при полном погружении в среду. И то... Не всякому дано.
Мужики возмущенно зароптали, обсуждая женское коварство. Только Васильев сидел с какой-то странной улыбкой на лице. И вот с ехидной такой миной вопросил:
– Но ведь язык ты знаешь?
– Ну да, - чешу затылок, - не будь она новенькой, не проканало бы. А так... Вот и говорю ей: "Богиня, ради твоей красоты готов не спать ночами..." А она опять ехидно так: "Ну, зачем же себя так истязать? Вдруг упадешь без сил?" Ну, я и говорю: "Или в порыве страсти выучу раньше!" Смеется и, глядя мне в глаза...
– держу паузу. Даже Васильев перестал улыбаться.
– С придыханием говорит: "Девой Марией клянусь: если не загнешься и сможешь сделать это за три недели, можешь отыметь меня, прям там, где поразишь своими талантами... Хотя нет. А сперва до постели доведи, а то вдруг это случится на лестничной площадке! Но если не сможешь, больше ко мне не подойдешь, на пушечный выстрел". И давай смеяться...
Молчу, изображая трагедию. Вот только надолго меня не хватило, потому что некоторые не хорошие личности, собрались вести одного милого сержанта на расстрел. Пришлось продолжать:
– При желании найти испанца в Москве раз плюнуть. Парни из охраны нарыли его уже к вечеру.
– Ну и что успел? Не тяни...
– Сомневаетесь? Конечно, успел. Я дольше акцент шлифовал, чтоб по-дурацки не выглядеть.
– Стоп!
– Васильев хлопнул по столу ладонью. Народ и в том числе Рогожин удивленно уставились на майора.
– Ты что хочешь сказать, что осилил испанский за три недели?
– А что такого? Проблема то только в навыке произношения, а слова выучить это даже не разговор.
– Так что у тебя идеальная память?
– Ну не то чтоб идеальная, - иду на попятные.
– Просто очень хорошая.
– Не ври командирам, морда, - погрозил пальцем Рогожин.
– Мне тебя Степаныч уже сдал. Память у него действительно почти идеальная, - повернувшись к майору, пояснил капитан.
– Не во всем, но то, что слова запоминает с первого раза это точно.
– Так, а почему ты дурку гонишь на занятиях?
– возмутился Васильев.
– По привычке.
– Какой нафиг привычке?
– А вы представьте себе товарищ майор, если бы мой папа, думал что я не "умненький мальчик", а почти вундеркинд? Какая бы жизнь у меня началась? А так свинтил на иняз, грызу науку. Даже дополнительные языки знаю, хоть такой талант у сына! Заодно и время свободное есть. Тем более что денег батя всегда отстегивал на преподов, чтоб экзамены сдать мог. Тут главное творчески подойти к процессу...
– То есть ты сознательно балду пинал?
– А чо? Я мажер или нет? Мне что, надо было думать, как я и на что жить буду? Или вы думаете, что у меня жизнь была сахар? Ни какой жизни: ни половой, ни общественной. У меня, между прочим, здесь вот рядом с этими головорезами, - обвожу рукой парней, - свободы значительно больше, чем дома!
– То есть твой отец тиран и сатрап?
– Да нет. Но вот если бы он меня поменьше любил, было бы проще... А так-то папка хороший... Вот только не уважает совсем, - вздыхаю, - да и не за что было...
Наступила напряженная тишина. Кто о чем думал не понятно, возможно, что о своих отношениях с родителями. Кто знает? Но о чем думал Балагур, стало ясно очень скоро:
– Прошу прощения, а можно все же узнать, что там с испанкой то, а?
Народ моментально оживился, какие могут быть еще вопросы, если тут разговор о бабах? Пришлось продолжать:
– На чем я остановился? Ну ладно, ладно - помню я. Вот видите какие от этого проблемы? Да рассказываю, чего уж там. Освоил язык, на более-менее достаточном уровне и вперед покорять испанскую красотку. Конечно, сперва напомнил про пари, позволил над собой посмеяться, уточнил, что все в силе... И сразил своим гением на повал!
Молчу, пусть помучаются. Когда же молчать дальше стало опасно, продолжил:
– Вот что интересно. Был готов к тому, что начнет юлить и выворачиваться. Но как бы странно это не звучало, девушкой она оказалась порядочной и обещание сдержала.
– Дала?
– Быстров!
– рявкнул Рогожин.
– Я тебя сейчас удалю из зала.
Вовка обиженно замолчал. Ну да ему полезно.
– А ты прекрати паузы делать и давай нормально объясняй, какая связь между венгерским и испанским.