Мажор
Шрифт:
– Егор Анатольевич, это нельзя, туда не надо, папа ругаться будет...
И все зависит только от меня. Сверну шею, так сам! Но это вряд ли, я еще всем покажу, что нахрен мне эта охрана не нужна!!!
Ну да вернемся к тому, чему собственно мы учились. А готовили из нас диверсантов: по какой-то новой, ускоренной программе. Ну и как водится, на нас ставили эксперимент - загнемся или нет. Хотя это я, конечно, утрирую: все было рассчитано до мелочей, вот вроде сейчас упадешь и не сможешь встать... но нет - "выходной".
Как мало надо человеку для счастья! Всего лишь выспаться... Примерно раз в три-четыре дня: нам давали отоспаться. После стандартных четырех-пяти часов - нам давалось двенадцать. В первой учебке: шесть часов было за счастье, но и пахать приходилось меньше и, казалось бы, что со временем мы должны были привыкнуть спать меньше, но постоянные нагрузки, как физические, так и моральные - выжимали всех. Поэтому мы спали как убитые и бывали случаи, когда Рогожин накидывал часок другой... Но потом снова выжимал из нас все соки!
Не все выдерживали нагрузки или могли достигнуть постоянно повышающейся планки нормативов. Парней куда-то переводили, по утверждению нашего главного инструктора Рогожина, на Камчатку... Белых медведей пугать. Хотя через несколько месяцев, ставший моим непосредственным командиром, Рогожин признался, что их переводили в другие отряды. Зачем неплохо подготовленных парней терять? Это ему они не подходили, а другим так вполне...
Из начальной двадцатки он отчислил одиннадцать человек, и нас стало десять. Нет-нет, я умею считать, просто через две недели, после начала обучения, к нам добавился еще один боец - Саня.
Саня: мелкий (на фоне мужиков под метр девяносто), среднего роста, худой, жилистый, весь как на шарнирах и лицо такое интеллигентное. Казалось бы, как он вообще в ВДВ то попал, а уж в спецназ и подавно? Но не все просто в этом мире... Оказалось, что у него первый разряд по биатлону и естественно, что его загребли в снайперы. Только элитный снайпер из него не получился. В чем причина не известно, ведь стрелял Сашка весьма хорошо. Хотя похуже чем Тунгус или Марат. Зато с ножом парень оказался просто мастер... Вот и перевели к нам - чего добру пропадать! Ведь стоило взять в руки нож и вместо, казалось бы, обычного человека, он преображался в матерого зверя... В чем я убедился в первый же день знакомства!
У нас как раз предвиделся "выходной" - поэтому мы не спешили ложиться спать и занимались мелкими делами: подшивались, чинили форму и прочее... И тут в казарму вошел Санек. Поздоровавшись со всеми и представившись, спросил:
– Где можно приземлиться?
– Да вон пустая койка, - машу рукой, - бросай вещи и давай поближе, расскажешь, кто ты и откуда...
Сашка, сбросив вещи, подошел и задал очень серьезный вопрос:
– Мужики, есть что пожрать? С утра голодаю!
– Сухпай будешь?
– А есть выбор?
– Нет.
– Тогда буду.
– Держи, - запасливый Балагур подал гостю "перекус".
Недолго думая, тот начал грызть паек.
– Что глисты проголодались?
На горизонте появился Ванька: здоровенный шкаф, наш пулеметчик, в его руках пулемет казался маленьким и несерьезным. Все присутствующие удивленно посмотрели в его сторону - чего это он? А Ваньку заусило: начал нести какую-то ерунду, а новичок спокойно сидел и грыз паек. Что происходит? Ясно только, что у Ваньки какие-то претензии к этому парню. Народ напрягся, готовясь вмещаться. За драку можно было вполне лишиться "выходного". Как вы понимаете - это никого не устраивало!
А Саня все грыз и грыз, не обращая внимания на начавшего уже раздражать всех Ваню. Я только набрал в легкие воздух, чтоб рявкнуть на распоясавшегося подчиненного (сержант я или как?), но тут Ванька упомянул какую-то Лиду. Цветасто так! И Санька взорвался: раз, и он уже сидит на спине хама и, вцепившись в него как клещ, прижимает к шее нож. Никто даже среагировать не успел!
– Ну, здравствуй, Ванюша! Видишь, как все изменилось. Я теперь могу за себя постоять.
– Слезь, сука!
– А ты сбрось меня, - жарко шептал в ухо Саня.
– Давай! А у меня рука дрогнет. Видишь, сколько свидетелей. Ты же самый сильный, давай!
Ваня стоял, красный как рак, и не знал, что делать. И лицо потерять нельзя и что делать - не понятно. Пора вмешаться:
– Отставить! Мать вашу!
– я встал, поправил ремень и строго так: - Какого хера?
Ваня, все такой же красный, смотрел в потолок. Саня ковырял носком берца пол и изображал невинность. Ножа при нем уже было не видно. Куда дел?
– Я не понял!? Вы что, целок изображать собрались? Я сейчас спрашиваю как Егор, но могу и как сержант Милославский спросить. Выбор за вами.
И они начали колоться. Каждый со своей колокольни. Но кое-что прояснилось. Парни были знакомы всю жизнь: жили в соседних подъездах, ходили в один садик, потом в одну школу. Старая, как сама жизнь, история - примерный мальчик и хулиган. Всю сознательную жизнь Ванька терроризировал Сашку, тот как мог, сопротивлялся, но силы были не равны. И тут, перед самой армией: самая красивая девочка, которая, естественно, гуляла с самым крутым парнем (кто не понял, с Ваней), неожиданно влюбляется в Сашку. А ведь Ванька всего лишь хотел произвести впечатление своей крутизной, но девочку больше впечатлил окровавленный Санек, схвативший какую-то палку и нелепо махавший ей, пытаясь защищать свою честь. Естественно против троих здоровых хулиганов шансов у него не было. Когда его сбили с ног и принялись пинать, девочка Лида тоже проявила характер. Схватив оброненную палку, она начала целенаправленно лупить по головам.
Хулиганы отступили, как не крути, а полными отморозками они не были, и бить девчонку не стали. Вот так и рассмотрела Лида в соседском мальчишке мужчину. Через три месяца они поженились. А через неделю молодой муж ушел в армию. Ну а Ваня никак не мог простить Саше то, что он увел у него подругу. М-дя.
Нарисовалась проблема - там, где не ждали! И решать ее придется мне, потому что если за дело возьмется Рогожин, то горячо станет всем! Методы то у него... А больше всех достанется мне, любимому! Поэтому для начала я отобрал у Сашки нож и предупредил, что если увижу в казарме с оружие - быть ему битым. А вот с Ваней было немного сложнее: