Шрифт:
Владимир Николаев
МАЙН КАЙФ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Для нормальной женщины главной задачей в идеале является рождение детей исключительно во взаимной любви. Рождение в других случаях в моральном плане можно считать преступлением различной степени тяжести в зависимости от условий. Секс для среднестатистической женщины, это грязный и неблагодарный труд, за исключением той необходимости, которая и даёт возможность заполучить вожделенный плод в виде желанного дитя. Аргументы добыты в результате допросов заинтересованных лиц, научных работ и собственных размышлений. С уважением.
Открывателю канализационной чугунины и направителю обнаруженного потока Виктору Алексеевичу Егорову посвящается
МАЙН КАЙФ
Белый хлебный лист накладываю на космогонию черноты и мажу чёрную икру строки, черпая с неба.
И междустрочные пространства стараюсь сделать поменьше, хотя черный квадрат и не мой формат.
Мне в ночи нужен просвет для того, чтобы видеть в звёздном ювелирьяже твои глаза…
С крутых вершин течет в твои жилы кровь… и волосы у тебя, как корабельные снасти.
Так и хочется протянуть швартовые канаты своих рук.
Ведь даже корабль, тесно прижавшись к причалу, тоже, видимо, хочет ощутить себя на время частью чего-то основательного и большого.
И, несмотря на железную волю, жалобно тонкая изящная шея, но мягкие волосы, теплая кожа и чуткий слух-ух-ух, и мы могли с тобою просто УХ…
Ты можешь угадать крик удовольствия ещё на подступах, когда сердце будет работать на меня, а ум уже против.
Ты умеешь разброситься воображением и напрячься телом, как под прессом – секретарь, и можешь получить впечатление от события, которое происходит в тебе, для доклада на пресс-конференции мне же.
Чему быть, то именовать. И в эпатаже этого репортажа на злобу ночи и дня должно быть не больше ста строк.
Будет обязательно в нём духоподъёмный пафос о коммунистических усилиях каждого из нас, о вновь и вновь вводимых мощностях, повышении ЭДС и КПД.
И никакой бюрократической волокиты, только тяни – толкай.
Как когда-то сказал перестроечный Горби: нам это подбрасывают.
А я ему отвечу: очень вовремя меня подбрасывает. Мы готовим почву к посеву семени. И у нас лопатки за спиной совковые.
И мы в угаре социального строительства сжигаем кожу, и наши тела липнут эпителием, и я уже прикрепился к тебе душой.
Лезем из кожи навстречу встречным обязательствам.
Даешь всю "пятиминутку" в три минуты!
Клоком новостей с телетайпа сердечного ведомства срочное сообщение: пульс 666, давл. 666/6, грудь: вира – майна.
Я сверхчеловек, потому что всегда в позиции сверху. А ну давай, и ты попробуй, ведь у нас равноправие в труде.
И он у нас фронт, и мы на передовой, в горячем цеху.
И грудью ляжем на грудь, когда пули оргазма со смещённым центром тяжести и удовольствия, как исполненный приговор трибунала, проткнут пустые скорлупки черепов.
Как пережимающее дыхание реки бетонной глыбой, многоквадратное, многокроватное, остроугольное трэндчувствие остановит нас.
И будем преданы забвению… на пару минут.
Эта остановка и промедление – жизни подобны.
Линейные функции мозга превращаются в линейчатые, узорчатые.
День-даун неделимой на речь околесицей, небылисицей превратил человеческое вещество в психосомятину.
Инфоповод, который нас завёл сюда, должен как инфоповод-ырь найти выход.
Иначе это будет уголовная статья – оставление человека в опасности.
И от тебя-то требуется сосущий пустяк.
Именно сущий пустячок из лёгкой фракции любви, после последних тяжелых фрикций: поцелуй, почти воздушный.
И спасен… и облегчения слеза… капнемся… чокнемся… была слеза рюмочкой для глаз, но утекла не разбившись, и я готов лечь под эту капельницу сосудом… поделись улыбкою своей… ты умеешь смеяться слезой…
Но на телетайпной ленте пока нет слов.
И абонент "свободное время" для нас постоянно неприступен.
Да не трудно разомкнуть круг не заколдованный, потому что в прищуре моего сердца твоё.
Ведь и у сердца есть желудочек, поэтому и надо для приятельской беседы встретиться и осязанием нащупать аромат где-нибудь у хвоста… недели, из чашек кофе храпучино, и распробовать теста драйв, запечённого в виде круассана… несмотря на диету эту, которая, плотно сжав губы, взглянув на свою талию, неодобрительно возведёт глаза в степень.
Час полон на половину… и скоро он наполнится. И час дня, тоже часть дня: почти половина.
Ты – как кафедра экономии, и, право же, всегда права и даже во сне, приобретая фьючерсы на "ПОЗИТИВИЗУ", ведёшь себя финансово грамотно, с прибылью.
Ты, как и самые грациозные женщины, мыслишь очень грационально.
БРАВО – выпускнице института государства и права. И если ты будешь уходить от мужчины, то с энциклопедическими знаниями его слабостей и недостатков.
Покажи бескаблучнику горы, на которые делают твои ноги восхождение и оттуда выглядят изящнее, чем без обуви.
Я-то топаю, ещё путаясь под ногами у четверга, но так как он уже почти спина пятницы, то я почти у неё на закорках.
Двадцать девять. На самом деле двадцать семь.
Часы отпущены на моем поводке на две минуты вперед, как запускают кошку впереди себя в новое жилище, и я эти две минуты ищейкою высылаю вперед. Может, успеют о чем-нибудь предупредить.
Лучше о приближении праздника, выпавши из-за угла толпой уличных музыкантов.
Королевы хода – пешки ног, коронованы обувью "Экко". Эка невидаль.