Чтение онлайн

Глубокие борозды, заполненные кристаллами, бесконечные извивающиеся проводники, наполненные проводящей жидкостью, пульсирующее сердце из частичек, представляющих собой атомы, электроны… Все это контролировало силы, безграничные по своим возможностям, мозг, который, шутя, играл пространствами, планетами и мирами космоса, не говоря уже о мельчайших созданиях, которыми для него были люди.

И этот всемогущий монстр молил, просил о любви, мечтая быть любимым и желанным…

Дюмарест думал механическими, техническими терминами, хотя отдавал себе отчет, что не прав. Тормайл не был чисто электронным, искусственным созданием. Он представлял собой нечто большее, это была своеобразная форма жизни, огромный интеллект, слишком мощный, чтобы быть понятым в деталях, полностью. Было и проще, и приятней думать об этом монстре, как о женщине: учитывать обычные женские чувства, желания, возможности.

Дюмарест тихо и осторожно сказал:

— Ты узнал меня гораздо лучше, чем я мог предположить, Тормайл. Может даже показаться временами, что ты способен чувствовать и переживать, как живой человек. Тебе, как ни странно, свойственно даже чувство юмора.

— Эрл!

— Да, ведь я полагаю, что все сказанное тобой в последние минуты есть не что иное, как хорошая шутка, розыгрыш.

— Ты действительно думаешь именно так? Нет, милый, я говорила все очень серьезно. Неужели тебе так сложно влюбиться в меня? Если тебе не нравится мой внешний вид, нынешний мой облик, то я могу сделать все, чтобы тебе было приятно смотреть на меня, не сомневайся! Я даже могу предложить большее: стоит тебе лишь только подумать о чем-то, и я тут же исполню любое твое желание, мечту. Ты понимаешь меня?

Обстановка вокруг них постепенно менялась; стены раздвинулись, изменилось освещение, мебель, мелочи вокруг. Все стало изысканней, тоньше, роскошней. Появились еще двери, за которыми виднелись холлы, следующие залы, тихо склонившись в поклоне, стояли послушные слуги, готовые исполнить малейшее желание своего хозяина. За огромными застекленными окнами виднелись обширные сады, возделанные поля, дороги с мелькающими машинами, пешеходами… Где-то вдали виднелось море с плескавшейся у берега рыбой, сновавшими лодками и парусниками, залитыми солнцем. Перед домом танцевали стройные и красивые женщины, способные дать счастье любому искушенному мужчине.

И все это богатство — за один миг любви. Власть большая, чем обладал самый могущественный человек, правитель любой самой богатой Галактики. Мир, в котором он, Дюмарест, был бы уважаемым и достойным поклонения повелителем, монархом, властелином. И даже богом…

Ирония судьбы. Мираж, способный стать реальностью.

Дюмарест молча ждал, пока вернется все прежнее, налил себе вина и отпил большой глоток, испытывая куда более сильное чувство, чем простая жажда. Любой мужчина, человек, испытывает время от времени необходимость получить подтверждение своим способностям, качествам, почувствовать свою нужность и необходимость для чего-то или кого-то. Она очень наглядно показала ему все воочию… но только в качестве платы за его отношение, поступок, чувство, службу…

Вместо всего этого Эрл произнес вслух обтекаемые слова:

— Ты сулишь слишком много, Тормайл. Много для меня, ведь я — смертен, и состарюсь очень скоро. А ты заскучаешь гораздо раньше, чем это произойдет.

— С тобой и твоей любовью мне никогда не станет скучно или одиноко, Эрл.

— А что ты скажешь о моем возрасте и смертности?

— Твой возраст? — девушка звонко рассмеялась, — это такая мелочь! Любимый, я могу сохранить весь твой мозг, твое сознание, то, что составляет твое собственное «я». Это будет сохранено навечно, станет моей частичкой. Ты никогда не умрешь. Твое тело состарится со временем, но я легко смогу заменить его на другое. Мы будем вместе вечно, Эрл. Всегда. Вместе с нашей любовью.

Молодая девушка, влюбившаяся в первый раз, дающая обещания, в которые она сейчас очень верит, но которые она никогда не сможет выполнить. Год, может быть, десять, но новизна и сила чувства неизбежно иссякнет; она станет нетерпеливой и, в лучшем случае, капризной женщиной. В худшем случае — тираном, способным испепелять и властвовать. Но даже если всего этого не произойдет, то во что превратится его гордость, купленное достоинство?

Он поднялся и нетерпеливо направился к двери. Снаружи было очень тепло и прохладно одновременно. Пахло цветущими растениями, слегка тянуло морским воздухом и запахом водорослей и песка. Но все равно Эрла не покидало ощущение замкнутого пространства, клетки, тюрьмы. Вся планета напоминала тюрьму, в которой их держали насильно, несмотря на временный комфорт и посулы. Хотелось бежать, вырваться, исчезнуть отсюда навсегда.

Он вымолвил твердо:

— Ты не нуждаешься во мне.

— Милый, ты не прав.

— Ты забудешь все очень скоро. Как только мы улетим отсюда, все останется в прошлом, приобретет окраску незначительности, мимолетности. Это все лишь маленький эпизод в твоей долгой жизни. Сейчас тебе это дает ощущение новизны, кажущейся полноты ощущений. Но это лишь потому, что ты слишком много чувств вложил в тот образ женщины, на который стараешься походить. Твой мозг слишком совершенен, гибок и восприимчив. Изменись в очередной раз, и ты забудешь все прежние переживания и желания. Любовь — это не то, что ты полагаешь. Ее нельзя зажечь или убить по желанию, по прихоти. Это не радость. Это страдания, и сильная боль. Однообразная и бесконечная игра всегда надоедает. Повторения слишком утомительны. Ты прекрасно должен понимать это.

Она вела себя странно тихо и устало. В ее голосе не осталось ни одной веселой и легкой нотки, когда она спросила:

— Ты отказываешь мне?

Он постарался смягчить свой ответ: — Это не отказ. Не в том смысле, о котором ты подумала. Но я всего лишь обыкновенный мужчина, а ты — целый мир, планета. Что может быть общего у нас? Я согласен, что ты мне можешь дать все, что бы я ни пожелал; но что я могу дать тебе взамен? Защиту? Так она тебе не нужна. Комфорт? Каким же образом? Дружбу, товарищество? Но я до сих пор не могу полностью понять и почувствовать всю сложность твоего существа, жизни. И поэтому я повторю снова: ты не нуждаешься во мне.

— Эрл, ты ошибаешься. Очень сильно. Мне очень нужна одна вещь, которую не может мне дать никто, кроме тебя.

Пришла минута расплаты, кульминация всего эксперимента, частичкой которого он так долго был, понял Эрл. Или это лишь казалось ему. Он вдруг понял, что сейчас ни о чем нельзя говорить и думать с полной уверенностью. Он мог сопротивляться или соглашаться с ней. Если бы она была живой женщиной, он мог бы пообещать ей золотые горы, а в удобный момент — просто исчезнуть. Но как он мог освободиться из душащих щупалец тирании планетарного интеллекта?