Чтение онлайн

– И все-таки, господа, когда победа вот так сама падает в руки, у меня возникает подозрение, что это ловушка, – покусав губу, произнес Оладьин.

– А если, – вырвалось вдруг у Петра, – никто и не хочет захватывать Петербурга силой?

– То есть? – вскинулся Макторг.

– Переворот, – размеренно произнес Петр. – Если гвардии в городе нет, никто не сможет оказать достойного сопротивления.

– Три тысячи чертей, – вскрикнул Дашевский. – Командир гарнизона – племянник графа Тихвинского. Если с князем что-то случится…

– Погодите, друг мой, – перебил Макторг. – А при чем здесь шведы и Иван?

– Если заговорщики обещали Эрику мир на выгодных условиях, то пожертвовать ради этого небольшим, далеко не лучшим корпусом вполне оправданно, – быстро проговорил Оладьин. – Граф – большой друг Ивана. Не перечесть всех выгод для московского царя, если власть в Северороссии перейдет к дому Тихвинских.

– Мне нужно немедленно выступать на Петербург, – решительно заявил Дашевский. – Минимум с пятью сотнями.

– Если еще не поздно, – вздохнул Макторг. – Да поможет вам Бог!

Басов вышел на площадь перед княжеским замком. Торжественный день – всенародный праздник в честь крестин четвертой дочери великого князя, Марфы. А до начала гуляний – торжественное шествие князя через площадь, в церковь Святого Исаакия, и приветствия представителей сословий, цехов и гильдий… Боже, как не любил Басов всех этих сборищ и празднеств! Увы, наставнику наследника присутствовать на подобных мероприятиях обязательно. Неявка без уважительной причины – оскорбление короны. На прошлый праздник, по случаю именин великой княгини, он не пошел, например, сказавшись больным, – открытого пренебрежения придворным этикетом князь при всей своей терпимости не простил бы.

Басов поднялся на помост, отведенный для придворных, протиснулся в первый ряд (раз уж пришел, надо, чтобы заметили) и встал за спиной одного из стражников. Напротив была натянута веревка, а за нею цепью стояли стражники, отделявшие ковровую дорожку, по которой пойдет князь, от простого люда. “Что-то многовато стражников у выхода из замка и маловато между толпой и дорожкой, – автоматически отметил Басов. – Старый начальник охраны такого не допускал. Ну, может, перед шествием перераспределятся… ”

Ждать пришлось около получаса. Небо хмурилось, хотя дождя вроде не намечалось. Потерянное время – Басов с большим удовольствием провел бы его за иным занятием. Он поймал призывный взгляд фрейлины Мейбах. “Вот дура! Хоть бы при муже верную жену играла. Боже, как мне надоели все вы и ваши игры!”

Наконец ворота замка распахнулись, и из них потянулись размахивающие кадилами православные священники. За ними, во всем великолепии парадного одеяния, следовал князь. В нескольких шагах позади торжественно нес новорожденную митрополит.

Замыкала процессию толпа разодетых придворных высшего ранга.

Из толпы на ковровую дорожку полетели цветы. Басов лениво разглядывал, кто их бросает. Довольные, радостные лица: и то сказать, великая честь выпала – кинуть цветок под ноги самому князю! Внимание Басова привлек худощавый, бледный человечек с большим букетом, стоящий почти напротив. В отличие от окружающих, на лице его не было написано ни малейшей радости. Он кинул цветок и застыл, уставясь на приближающегося князя. В глазах его читались страх и нервозность.

Что-то заставило Басова присмотреться внимательнее. Непонятно откуда взявшееся ощущение опасности нарастало, как снежный ком. Находись он с той стороны, обязательно приблизился бы к человечку, но сейчас их разделяла дорожка, по которой предстояло пройти князю.

Мимо них уже шествовали священники. Повинуясь безотчетному импульсу, Басов шагнул вперед. Дорогу преградил стражник:

– Туда нельзя.

Басов не успел ответить. Человечек с букетом нырнул под веревку и бросился наперерез князю. Басов оттолкнул стражника и метнулся туда же. Поздно! Человечек, размахивая букетом, достиг князя, выхватил спрятанный в цветах кинжал и воткнул в грудь жертве. По толпе пробежал вздох ужаса, сменившийся заполошными криками. Священники шарахнулись в стороны. Убийца же бросил кинжал, развернулся и побежал, однако на третьем шаге наткнулся на Басова – тот провел молниеносный бросок и, заломив руку, прижал негодяя к земле, а через несколько секунд уже подоспели стражники.

– Держите его, чтоб живым был, – грозно рявкнул Басов и начал проталкиваться через толпу, окружившую князя.

Тот лежал на ковровой дорожке, зажимая рану рукой; вся левая часть кафтана пропиталась кровью. Чуть разведя окровавленные пальцы князя и взглянув на глубокое отверстие, оставленное кинжалом, Басов понял, что удар был смертельным.

– Басов, – прохрипел раненый, – я был последним великим князем. За мной придут одни карлики.

– Спите спокойно, – отозвался Басов. – Вы были достойным правителем. Потомки должны заботиться о себе сами.

Через два дня в город прибыли пять сотен конной гвардии под командованием князя Дашевского, спешно вернувшиеся из эстляндского похода. Их приветствовал правитель и регент граф Тихвинский, после трагической гибели великого князя добровольно взваливший на себя тяжкий груз этих многотрудных обязанностей.

Басов отсалютовал ученику рапирой, объявив:

– Тренировка окончена.

– Отлично, – воскликнул мальчишка, – но теперь ты должен говорить: “Тренировка окончена, ваше высочество”.

– У меня свои традиции общения с учениками, – отрезал Басов. – Как считаю нужным обращаться, так и буду.

– Ты обязан, Басов! – закричал княжич. – Иначе тебя…

– Иначе что? – уточнил Басов, ставя в угол учебную рапиру и вешая на пояс свою шашку.

– Да со службы выгонят, – выговорил мальчишка. Он явно хотел пригрозить чем-то пострашнее, но прекрасно знал, что и отец не мог вот так просто, без приговора суда казнить или заточить человека, даже уличенного в измене или убийстве.