Чтение онлайн

– Смогу, – угрюмо отозвался Петр. В последний раз он держал автомат еще на школьных занятиях по НВП [4] , но как зарядить и взвести, помнил.

– Все, за дело, – приказал капитан.

Весь день они шли форсированным маршем. Продукты из рюкзаков погибших сержантов были распределены между оставшимися. Остальное быстро закопали в неглубокой ямке под одним из кустов.

Капитан дал лишь несколько десятиминутных привалов и один получасовой для приема пищи. Груз оружия и боеприпасов давил Петру на плечи, а еще не полностью отдохнувшие от марш-броска к Каунасу ноги гудели вовсю. Следуя за Дубовицким, ударами приклада подгонявшим Курбского, Петр не уставал поражаться, с каким достоинством ведет себя князь, несмотря на боль от ударов, которыми его награждал сержант, и отчаянность положения. После вечернего привала, когда они поднялись для перехода к месту ночевки, Петр уже точно знал, как поступит сегодня ночью.

Ложась, Дубовицкий связал пленника по рукам и ногам и расположился рядом.

На первые три часа капитан выслал в охранение старшину. Ровно через полтора часа Петр по-пластунски подполз к связанному Курбскому и тихо потряс за плечо. Реакции не последовало. Петр повторил попытку и почувствовал, что князь зашевелился.

– Князь, а князь, – одними губами позвал он.

– Что тебе? – так же тихо отозвался Курбский.

– Поклянись, что если развяжу тебя, не убьешь никого, а тихо домой пойдешь.

Курбский напрягся:

– Клянусь.

Петр перерезал своим десантным ножом путы. В этот момент Дубовицкий зашевелился – Курбский мгновенно выхватил нож из поясных ножен сержанта и полоснул того по горлу. Спецназовец коротко захрипел и смолк.

– Князь! – отчаянно шепнул Петр.

– Будь спокоен, толмач, – быстро ответил Курбский, обтирая окровавленное оружие об одежду убитого и пряча за голенище сапога. – То мой грех. Тревогу он мог поднять.

– Туда не ходи, – махнул Петр рукой в направлении, в котором ушел старшина, – там страж.

– Хорошо, – откликнулся Курбский. – Как звать тебя, толмач?

– Петр.

– Пошли со мной, Петр. Озолочу.

– Не могу. Семья.

– Ну, как знаешь… – князь покосился на автомат.

– Не бери, – решительно возразил Петр. – Нельзя, беда будет. То наша забота. Более тебя не побеспокоят. Прощай.

Курбский вздохнул и змейкой скользнул в кусты. Петр медленно вернулся на место.

Проснулся Петр от глухих, злобных голосов. Открыв глаза, он увидел, что Басов, капитан и сержант стоят над телом Дубовицкого. Капитан тихо матерился и яростно сжимал кулаки. Петр подошел.

– Что случилось?

Капитан вперил в него яростный взгляд.

– Курбский бежал, Дубовицкий убит, – коротко ответил Басов.

– Он со мной шесть лет, еще со срочной, он мне жизнь спас под Ведено, – жестко произнес капитан.

Петр опустил глаза. Повисло напряженное молчание. Казалось, капитан хотел что-то сделать, но раздумывал. Наконец, не отрывая взгляда от Петра, он произнес:

– Старшина, идем в погоню. Басов и Назаров, похоронить тело, ждать здесь.

Они подхватили автоматы и скрылись в кустах. Петр с Басовым остались вдвоем.

– Ну, чего стоишь, давай копать, – сказал Басов, направляясь к рюкзакам.

Они взяли по саперной лопатке; Басов выбрал место под сосенкой, лопаткой замерил длину тела убитого и разметил участок для могилы. Сперва аккуратно сняли дерн, потом принялись копать землю. Работали молча.

Когда могила была вырыта чуть больше, чем на полметра, Басов произнес:

– Хватит, давай хоронить.

– Вы что? – удивился Петр. – Так неглубоко? Звери раскопают.

– Нам главное, чтобы люди, которые за нами в погоню пойдут, не раскопали, – бросил Басов. – Засыплем, дерном прикроем, чтобы не видно, и дело с концом. Тех двоих так же похоронили.

– Слушайте, Басов, вы люди? – неожиданно для себя с яростью в голосе спросил Петр.

– Люди, – отозвался Басов. – Только ты сейчас участвуешь в спецоперации. Здесь свои правила, выверенные годами и боями, правила, за нарушением которых – чужие жизни.

– Но так же нельзя!

– Как видишь, можно. Помоги.

Они положили тело в могилу. Рядом занял место рюкзак, откуда предварительно была изъята необходимая часть снаряжения. Прежде чем начать засыпать яму, Басов достал из кармана убитого горсть литовских монет.

– Мародеры, – буркнул Петр.

– Ты лучше вот о чем подумай, чистюля, – сказал Басов. – Не освободи ты Курбского, Дубовицкий сейчас был бы жив.

– Вы видели? – опешил Петр.

– Нет, – отрезал Басов. – Но знаю, как связывают, чтобы не пошевельнуться. Кроме тебя, помочь некому было.

– А если бы видели, помешали?

– Не впутывай меня в свои дела, – отрезал Басов.

– А все-таки? – настаивал Петр.

– Слушай, – скривился Басов. – Я по глупости в это дело вляпался. И сейчас из него выбираться надо, а не решать вопросы вроде быть или не быть, что морально, а что нет.

– На эти вопросы всегда надо знать ответ, – презрительно произнес Петр.

– Вот ты вчера ночью точно знал, – хмыкнул Басов. – Спас человека, а из-за этого другой погиб. Гуманизм у тебя, дружок, уж больно странный.

– Я и сам переживаю, – нахмурился Петр.

– А ты не переживай. Этот Дубовицкий был сволочью изрядной.

– Слушайте, мы не вправе… – начал Петр раздраженно.

– Вот и я говорю, не вправе, – прервал Басов. – А ты решил переделывать мир. В одном месте нажал – в другом бабахнуло. Кто разберет, надо было этого Курбского отпускать или нет?

– Зайдя сюда, мы вмешались в историю. Я хотел исправить последствия.

– Мы там, в замке, с полроты покрошили. Как ты эти последствия исправишь? Может, так и надо было, чтобы Курбского к Грозному вернули с помощью спецназа Ленинградского военного округа?

– Но в нашем мире…

– А в этом? – склонил голову набок Басов. – Послушай, на все эти темы рассуждать – голова распухнет. Нам с тобой собственные проблемы решать надо. Мы оба сейчас по уши в дерьме. И из этого дерьма надо выбираться. Приведут Курбского к Ивану или нет – не наша головная боль. Мы лишь рядом стояли. Меня тоже кинули. Сказали, что будет историческая экспедиция: об операции капитан сказал за двое суток. Так что совесть может быть чиста – и моя, и твоя. А вот теперь ты вмешался, и на тебе вот этот труп.