Мастер ужасок, Моэрс Вальтер

Мастер ужасок

на обложку

Моэрс Вальтер

Шрифт:

– Он хочет купить мой жир.

– Ты торгуешь жиром?

– Речь идет о моем внутреннем жире.

– Ты мастер врать. У тебя ведь на теле нет ни грамма жира.

– Пока нет. Айспин хочет меня откормить до следующего полнолуния. Потом он перережет мне горло и выварит мой жир.

На чердаке вновь стало совершенно тихо. Не шевелилась ни одна кожемышь. Эхо слышал, как на улице свистел ветер, бренча по черепице. Он слышал крик ворон. Он совершенно забыл, что существовало что-то еще, кроме этого мрачного чердачного помещения.

– Тогда ты не должен больше терять времени, а идти наружу, на крышу, – прошептала одна из кожемышей.

Эхо решил, что он ослышался. Неужели он мог идти? Кожемыши не проронили ни звука.

– Вы позволите мне пройти на крышу?

– Разумеется. Это и так понятно.

– И вы не собираетесь меня прикончить?

– Мы и не собирались. Ты сам вынудил нас немного поприкалываться над тобой. Мы не притронемся к тому, кто попадает на чердак через тайную дверь, так как это означает, что это гость Айспина.

– Кроме того, ты непригоден к употреблению.

– Непригоден? Почему же? – Эхо пришел в замешательство.

– У тебя невкусная кровь.

– Откуда вы это знаете?

– Мы чуем это.

– Твоя кровь ни для чего не годится.

– Слишком чистая.

– В ней слишком мало липидов.

– У тебя, должно быть, две печени или что-то в этом роде.

– Скажи-ка, – спросила кожемышь, которая завязала разговор, – а как тебя зовут?

– Эхо.

– Очень красивое имя.

– Правда! Правда! Правда! Правда! Правда! Правда! Правда!

– раздалось со всех сторон.

Эхо был совершенно ошарашен так внезапно изменившейся ситуацией и стал подыскивать нужные слова.

– Спасибо, – сказал он наконец и добавил: – А, э… как вас зовут?

Одна из кожемышей откашлялась и торжественно прохрипела:

– Меня зовут Влад Первый.

– Меня зовут Влад Второй, – крикнула вторая, сидевшая рядом.

– Меня зовут Влад Третий, – проскрипела следующая.

– Меня зовут Влад Четвертый.

– Меня зовут Влад Пятый.

– Меня зовут Влад Шестой.

– Меня зовут Влад Седьмой.

– Меня зовут Влад Восьмой.

– Меня зовут Влад Девятый.

– Меня зовут Влад Десятый.

Только после того, как представился Влад одиннадцатый, Эхо понял свою ошибку. Каждая кожемышь непременно хотела назвать свое имя, и только когда Влад Две тысячи четыреста тридцать восьмой представился, они показали Эхо, который почти умирал от голода, тайную дорогу на крышу.

Крыша крыш

Когда Эхо вышел на крышу, у него возникло ощущение, будто он попал в новый мир, который был значительно больше прежнего. Сильный ветер дул ему прямо навстречу и трепал его шерсть, почти сбивая с ног – так высоко он еще никогда не поднимался. От открывшейся глазам Эхо панорамы у него перехватило дыхание. Замок Айспина служил царапке монументальной смотровой башней, у подножия которой расстилалась вся Следвайя. То, что видел Эхо с городской мостовой и что представлялось ему гигантским лабиринтом с непреодолимыми стенами, отсюда, сверху, уменьшилось до модели в миниатюре, до беспорядочной коллекции игрушек, состоящей из кукольных домиков и строительных кубиков, между которыми двигались крохотные повозки и кареты и суетились люди, напоминавшие ретивых обитателей муравейника.

Эхо неожиданно понял, как удивительно мало знал он о мире, в котором жил. Его охватило непреодолимое желание исследовать ту область за горизонтом, над которой так ослепительно светит солнце. Между городом и далекими серо-голубыми горами, разделяющими землю и небо, переливаясь сотней оттенков, лежала зеленая полоса. Леса, луга, поля – эдакий коврик из лоскутов, созданный природой! Чтобы детально исследовать только его, Эхо потребовались бы месяцы. А может быть, годы. Или даже вся жизнь.

И здесь к Эхо вновь вернулись его заботы. Месяцы! Годы! Жизнь! У него осталось лишь несколько недель. Тридцать, нет, теперь уже всего лишь двадцать девять дней. Он посмотрел на луну. Какое жуткое ощущение – целый месяц там, наверху, созерцать знак собственной смерти. Эхо, словно капли дождя, стряхнул с себя печальные мысли и принялся исследовать крышу.

Это была крыша из крыш – устремленное вверх остроконечное чудо архитектуры с мелкими и крупными коньками, с каменными стенами и лестницами, которые, казалось, бессмысленно вели вверх и вниз.

Это была не первая крыша, по которой он лазил, но она была самой большой, самой высокой, самой необычайной и самой извилистой. Десятки дымоходов возвышались, как каменные грибы с жестяными шляпками. Большая часть кровли была выложена настолько профессионально, что любой специалист об этом мог только мечтать. Но на некоторых участках она вкривь и вкось выдавалась вперед, напоминая неухоженные зубы великана, поврежденные и покореженные ветром за сотни лет. На месте, где отсутствовала одна или несколько черепиц, смытых с крыши дождем, разросся дикий сад из чертополоха, различных трав и маргариток.

Сама по себе черепица казалась достаточно прочной, будто она была сделана из твердого как сталь кровельного сланца, не подлежащего износу. Ее поверхность была шероховатой, покрытой тонкими бороздками и выпуклостями, благодаря которым лапы Эхо не скользили. Один неверный шаг, одно неверное движение – и он полетит, как камень, мимо окон замка Айспина, в объятия Следвайи, все ниже и ниже, пока не рухнет на тротуар города и его кости не раздробятся на тысячи мельчайших фрагментов. И совершенно неважно, приземлится он на лапы или нет, потому что при падении с такой высоты ему не поможет ни его гибкий скелет, ни мягкие лапки.