Чтение онлайн

– Вот гады, – добродушно заметил Львов. – А я-то гляжу – что они мне всю плешь проели с "общественно значимым делом"! А тут вон оно как... – он посмотрел на Васю и увидел Васину руку, движущуюся в направлении внутреннего кармана пиджака. – Да расслабься ты, – посоветовал Львов. – И не сори деньгами направо и налево, они тебе еще понадобятся.

– Потом так потом, – согласился Вася и больше за бумажником не тянулся.

– Я ж тебе не туфту гоню, – сказал Львов солидно. – Я правду говорю – есть несколько контор, которые дерутся за монополию в этом районе. Они давно уже грызутся, а тут ты еще им на голову.

– Понимаю, – кивнул Вася. – Я бы свалил из этого района, но здание-то я уже купил! И мне теперь бабки не отбить!

– Тогда слушай сюда, – сказал Львов. – Ты это свое здание продашь.

– Ни фига, – сказал Вася и обиженно уставился на опера – человек уже больше часа жрет за его счет, а потом гонит такую чушь!

– Продашь, – повторил Львов. – Пошлешь факсы вот этим козлам, – он протянул Васе список, где из шести фамилий три были зачеркнуты. – Мол, закрываю бизнес, сворачиваюсь, продаю здание и уцелевшее оборудование...

– Ни фига! – повысил голос Вася.

– ...а потом еще раз пошлешь факс, где будет сказано, что предложение отменяется, потому что здание уже купили.

– Это кто же его купил? – заинтересовался Вася. – И почем?

– Кто надо купил. И задорого. За миллион долларов.

– Хорошо, я продам, – вздохнул Вася. – "Лимон" баксов...

– Придурок, – ласково сказал Львов, потягивая портвейн. – Это же и есть туфта. Никто у тебя выкупать здание не будет, тем более за "лимон" баксов. Мы просто вбросим информацию и посмотрим, как эти люди будут действовать. Если они уже сожгли твой магазин, то они не потерпят и нового владельца. Тут мы их и сцапаем с поличным...

– Вам понадобилось две недели, чтобы придумать этот гениальный план? – вздохнул Вася. – А если ко мне придут и потребуют показать договор купли-продажи? А если эти трое догадаются? А если...

– Десерт, пожалуйста, – поймал Львов официанта за рукав. После того как десерт принесли, разговаривать с Васей дальше не было никакого интереса. Львов знал, что план его не лишен изъянов, однако ничего лучшего не придумывалось. Вася не узнал, что был посвящен лишь в половину плана: подозреваемых в поджоге было шестеро, троих о продаже магазина должен был известить сам Вася, а еще трое были записаны у Львова за некоей молодой особой, которая в свободное время училась в юридическом колледже, а в основное – играла в разные опасные игры. Исполнение львовского плана постепенно стало для Наташи еще одной опасной игрой.

Выглядело это примерно так: Наташа на диване с телефонной трубкой, Львов поблизости, весь во внимании:

– Але, Алик? Как – кто? Не узнал? Ну ты даешь! Пошевели мозгами, пошевели, тебе полезно... Слава богу, угадал! Ты соскучился? Если бы ты соскучился, то ты бы и позвонил первым, а не я. Что делаю? Тихо подыхаю со скуки. Ну а что, ты думаешь, с тобой будет веселее? Неужели? Да что ты говоришь? И когда? Нет, не получится. Ну вот так – не получится. Вечер у меня занят. Снимаюсь, Алик. Не в том смысле, в котором ты подумал. Снимаюсь для рекламы. Вот знаешь винный магазин на Лесной? Знаешь? Так вот, там будет здоровенный комплекс, "Дом вина", и я снимаюсь для рекламы. Если они не врут, то весь первый этаж будет завешан моими плакатами. Откуда я знаю, кто там хозяин? Я просто буду сниматься в купальнике с бутылкой вина. Может, договоримся на завтра? Или на послезавтра? Какие это вдруг у тебя дела. Кайфоломщик ты, Алик! Да чтоб я тебе хоть еще раз!

– Нормально, – сказал Львов. – Осталось повторить это еще два раза, а потом...

Если Вася выполнил свою часть, то оставалось лишь засесть в засаду возле винного магазина и ждать, кто же из шестерых сунется в винный магазин с серьезными намерениями.

Когда все звонки были сделаны, Львов лично отправился в закопченный и малопривлекательный магазин, оделся в столь же малопривлекательную, испачканную краской и известкой телогрейку и уселся на входе, предварительно надвинув на брови клетчатую кепку – Львов хоть и не был телезвездой, но некоторую известность имел, так что не хватало еще, чтобы эта известность помешала ему добить дело с винным магазином.

Некоторое время спустя к магазину стали подъезжать очень деловые люди и обеспокоенно задавать вопросы – правда ли, что у магазина новый хозяин, и правда ли, что здесь собираются отгрохать что-то невообразимое? Львов, помявшись, подтверждал все эти предположения, а на неизбежный вопрос – кто же этот гад? – отвечал, что какой-то кавказец, у которого денег куры не клюют. Невеселые визитеры отъезжали на своих больших машинах обратно, однако Львов знал – кое-кто из них непременно вернется. Позже, ночью, но обязательно вернется.

И Львов готовился к встрече ночных гостей.

Кирилл пытался успокоить самого себя полученными от узколицего лектора сведениями: маньяк работает по кругу, циклами. После очередного убийства он словно впадает в спячку до следующего раза. Сколько там было времени между Пушкинским сквером и убийством Молочкова? Больше недели? Ну вот, значит, можно не напрягаться, значит, пока мы все в безопасности... Пока в безопасности. Пока...

Он прислонил Лику к стенке кабины лифта и нажал на кнопку. Девушка уже не плакала и не дрожала, но глаза ее были закрыты, губы плотно сжаты. Кирилл вспомнил, как однажды они уже ехали вместе в лифте, и Лика выглядела независимой, самодостаточной и чертовски самоуверенной девушкой, взирающей свысока на незнакомого мужчину и поглаживающей на всякий случай газовый баллончик в кармане куртки. Кажется, так это и было, но представить, что было именно так – уже сложно, потому что Лика стала совсем другой. Куда-то делись самоуверенность и самодостаточность... Надо же, оказывается, все эти понты можно легко выбить из молодой симпатичной девушки. Для этого нужно лишь сначала двинуть ей кулаком по ребрам, а потом вылететь с белым от ужаса лицом из дома и в красках описать освежеванный труп мужчины...

Пока ехали наверх, Кирилл придумал фразу, которую нужно было сказать напоследок, спокойно и рассудительно: "Ну, на сегодня хватит приключений. Запри за мной дверь и не волнуйся ни о чем". Завести Лику в квартиру, усадить в кресло, сказать эту фразу и тут же выйти. Девушка, конечно, приятная, в другое время и в другой обстановке Кирилл вовсе не стремился бы так скоро от нее избавиться... Даже напротив, постарался бы задержаться подольше. И даже остаться на ночь.

Но сейчас явно не тот момент. Остаться на ночь означало бы играть роль не любовника, а медбрата – подносить успокоительные капельки, стирать пропитанные слезами платочки и тому подобная благотворительность, к которой Кирилл совсем не был готов.