Чтение онлайн

– Просто? Или девушка просто потеряла руку во время прогулки?

– Молодой человек, – лектор хрустнул суставами длинных тонких пальцев. – Когда у вас будет две девушки с отрезанными руками, тогда наш разговор приобретет практический смысл. А пока это всего лишь моя бесплатная консультация молодым сотрудникам правоохранительных органов.

Кирилл чуть было не брякнул сгоряча: "Будет вам и вторая девушка!", но длинноволосый лектор опередил его очередным глубоким измышлением:

– Кстати, по поводу правоохранительных органов... Вам не кажется, что чем больше человек занимается преступниками, изучает их, тем лучше он их понимает и... И начинает им завидовать.

– Как это?

– Он понимает, что преступник, а в вашем случае серийный убийца-маньяк, свободнее обычного человека. Свободнее, раскрепощеннее... Он не стесняет себя рамками закона и морали, условностями, которые налагает общество. Он просто делает то, что хочет.

– Чикатило в конце концов расстреляли, – напомнил Кирилл.

– Да, я присутствовал при этом мероприятии, – мимоходом заметил лектор. – Его расстреляли, он заплатил жизнью за совершенное... Но мы всегда платим высокую цену за наши осуществленные мечты. Он многие годы ничем себя не ограничивал, он был свободен. Цена – вряд ли она имела тут существенное значение.

– Я не завидую ему, – сказал Кирилл. – И я не завидую никому из этих уродов...

Кирилл пробормотал какие-то благодарственные слова узколицему лектору, стараясь при этом не встретиться с его пронзительными глазами. Во рту остался привкус кофе, а в ушах хруст суставов. Еще был какой-то странный, навроде медицинского, запах, неуловимо витавший в кабинете лектора. Короче говоря, Кирилл был рад, что оттуда смотался.

А что касается второй девушки... Лена Жданова и была второй девушкой. А вот как звали первую...

Кирилл не любил долгих извилистых путей, он любил добиваться своего стремительной атакой, быстро и нахраписто. Но, кажется, в нынешнем случае кавалерийские наскоки не проходили.

Делать было нечего – Кирилл повернул в сторону городской библиотеки.

Четыре с лишним часа спустя он вышел на улицу, чувствуя резь в глазах и боль в позвоночнике. Пальцы от бесконечного перелистывания газетных страниц стали будто ватными... Но игра стоила свеч. В кармане у Кирилла лежала вчетверо сложенная ксерокопия газетной статьи трехнедельной давности.

Львов боком протиснулся в кабинет подполковника Бородина и сел на краешек ближнего к двери стула – совсем как нашкодивший двоечник в кабинете директора.

– Оклемался? – доброжелательно спросил Бородин.

– Не-а, – отозвался сумрачный Львов. – Так себя чувствую, будто везли меня на кладбище, да вывалили на полдороге.

– Вот оно как, – сочувственно покачал головой Бородин и совершенно случайно посмотрел на сейф. – Хорька помянем?

Львов закашлялся и замахал руками.

– Как хочешь, – пожал плечами Бородин. – Ты, кстати, похож теперь на этого... Как его... Ну, ты знаешь, певец такой молодежный... Шура! Ты теперь на него похож!

Львов одарил подполковника неширокой улыбкой – до Бородина еще четверо сослуживцев указали Львову на явное сходство с кумиром продвинутого молодняка. Теперь Львову хотелось то ли удавиться, то ли с помощью долота и молотка выбить себе все остальные зубы.

– Как наши дела? – спросил Львов, стараясь не открывать рот слишком широко.

– Хреново, – признал подполковник.

– Все же не так хреново, как у Хорька, – внес нотку оптимизма Львов.

– Не уверен... – сказал Бородин. – Слышь, Львов... Нас сейчас никто не слушает, а я никому не скажу. Какого черта вас туда понесло?

Львов тяжко вздохнул. Правда выглядела настолько безнадежно тупой, что в нее никто не поверил. Если в сказать, что они имели с Мурзиком совместный бизнес, не сошлись в цифрах и сгоряча замочили всю кодлу – поверили бы. А так – получался полный бред. Пали жертвой служебного рвения.

– У Кири была версия, – обреченно сказал Львов. – Что тех двоих в сквере замочил Мурзик. Он хотел его поймать на наркотиках с поличным и расколоть. Я всего на пару минут отлучился, пошел Хорьку звонить. Вернулся, а там уже...

Бородин разочарованно уставился в окно – он явно рассчитывал услышать нечто более интересное.

– Я понимаю, что дело гнилое, – признал Львов. – Но так уж вышло. Кого стрелочником-то назначили?

– Иванова, – сказал Бородин, по-прежнему глядя в окно. – Молодой, неопытный, проявил не к месту инициативу... Ну и на Хорькова тоже придется слить кое-что. Покойники, они стерпят. А тебя, Львов, мы отмажем, не переживай.

Львов не стал благодарить начальника, потому как понимал – отмазывает Бородин в первую очередь себя.

– Я тут рапорт написал, – сказал Львов. – В смысле, черновик. Вы посмотрите, подправьте, что неверно.

– Посмотрю, – кивнул Бородин. – И подправлю...

Тут еще вот какое дело. Иванова я от всех дел отстранил. Хорек отбегался. Выходит, дело в Пушкинском сквере на тебе остается.

– Ну да, – сказал Львов голосом приговоренного к пожизненной каторге.

– Я особо на этом акцентирую, потому как сейчас за нас крепко возьмутся. Не только по случаю в гостинице, но и по всем направлениям. А убийство в Пушкинском – сам понимаешь, не рядовое. Тем более раз им Иванов занимался, внимание к нему будет особое. Я тебя не прошу найти убийцу за двадцать четыре часа, но ты хотя бы бумаги в порядок приведи. Чтобы можно было проверяющим показать. Ивановскую эту версию тоже оформи как следует – какие были мероприятия проведены, какой план дальнейших действий... Предварительные итоги. Не мне тебя учить, как все это должно выглядеть.

– Это должно выглядеть аккуратно и убедительно, – сказал Львов. – Папка с делом, она навроде бронежилета – чем толще, тем безопаснее.

Львов дважды перерыл все бумаги на столе Иванова, но так и не обнаружил там материалов экспертизы, которые были совершенно точно положены на этот стол в злополучный день, когда проводилась охота на Мурзика. Кажется, Львов еще придавил эти листы кружкой с надписью "Здесь вопросы задаю я". Кружка присутствовала, а бумаги – нет.

Утомившись вполголоса материть Иванова, Львов уселся на стул и позвонил Кириллу. Трубку никто не брал.