Чтение онлайн

– Наза-а-д!!! – рявкнул Мастер. Команда сработала мгновенно. Карма задним ходом вывалилась из багажника. Шериф встал как вкопанный и вытаращил глаза на коварную тряпку, оказавшуюся вдруг опасной. Абрам сморщился и поковырял в ухе пальцем. Собаки озадаченно уставились на Мастера.

– Ко мне! – приказ, хлесткий, как пощечина, сорвал Карму с места и бросил к ноге Мастера.

– Почему командный голос всегда такой противный? – задумался Абрам, подбирая тряпку и опуская ее в ведро.

– Чтобы слышно было, – сказал Мастер. – Она же у меня просто больная до сладкого, – объяснил он, кладя руку Карме на плечо и слегка вороша пышную рыжую гриву. – Спокойно могла слизать то, что у тебя там осталось, вместе со всем бензином, маслом и порохом.

– Ну, не такая уж она и дура, – усомнился Абрам. – Зря ты ее дернул.

– Конечно, не дура! На хруст обертки от конфет кидается с полусотни метров. Мало ли чего ей в голову взбредет. Не хочу случайностей.

Абрам вздохнул. «Тяжко Мастеру. Может, личная жизнь у него на какое-то время и наладилась, ну и что? Все равно он по уши в проблемах Школы. И до того напряжен, что уже срывает злобу на собаке. Гадость какая… От кого угодно я этого ждал, только не от Мастера. Значит, он все еще не нашел выход из тупика, в который мы уперлись».

Мастер сунул в зубы сигарету, наклонил голову, прикуривая, выпустил дым и вдруг хитро глянул на Абрама из-под челки серым глазом.

– Думаешь, срываюсь? – спросил он ехидно.

Абрам поежился.

– Догадался, сволочь! – процитировал он Булгакова. – Всегда был смышлен…

– Когда мне было шестнадцать лет, – сказал Мастер, выпрямляясь и роняя зажигалку в карман, – я баловался литературным творчеством. Возомнил себя писателем и вовсю портил бумагу. Но вряд ли это что-то значило. Тот, кто выдумал мою кличку, просто знал, что у меня безумный роман с девочкой по имени Рита. Маргарита. Вот так-то, господин Авраменко. Не балуйтесь при мне цитатами, ладно? Тем более неточными.

Абрам взвесил в руке ведро.

– Дать бы тебе по башке этой штукой… – пробормотал он задумчиво, – да только Карму жалко. Она все мечтает, что ты ее когда-нибудь трахнешь…

Карма с интересом посмотрела на Абрама.

– О тебе, о тебе говорим, – кивнул ей Абрам. – Сексуальная ты наша…

– Не надо меня бить, – попросил Мастер. – Убитый помойным ведром – это просто крайняя степень падения. Я до такого еще не опустился. Я еще не безнадежен.

– Надеюсь, – сказал Абрам. – Но иногда ты меня пугаешь. Слушай, перестань в себе копаться. Ну, какая разница, что мы – Дети? Тоже мне, Откровение Иоанна Богослова! Я всегда знал, что я не такой, как все. Ты всегда знал, что ты не такой, как все. А Китаец, например, себя как раньше считал обычным человеком, так и сейчас…

– Он просто упорствует в своих заблуждениях. Ему так легче.

– И правильно. Ничего не может измениться в нас от того, что мы узнали. И глупо себя по-новому настраивать. Мы – это мы. Называй нас как угодно: белыми воронами, уродами, да хоть выродками – я на все согласен, потому что я всегда такой был. И буду. Неужели так сложно примириться с этим? Или ты собой недоволен, а теперь виноватого нашел? Хочешь свою дурость списать на козни КГБ? Глупо, дружище. Ей-богу, глупо.

– Хороший ты мужик, Абрам, – сказал Мастер мрачно. – И именно поэтому никогда тебе меня не понять.

– Это почему же? – обиделся Абрам.

– Потому что ты – хороший, – вздохнул Мастер и, устало сутулясь, двинулся мимо Абрама к зданию Школы. Карма оттерла плечом жмущегося к ней Шерифа и пристроилась хозяину в кильватер. – Ой-ой-ой! – вскричал Абрам вслед Мастеру. – Вы только посмотрите, кто пошел! Сволочь, гад и негодяй! Гвардии подлец России! Бука и бяка! Да ты в зеркало посмотрись! Тебя даже собаки не боятся! Ты таракана в жизни не обидел!

Мастер остановился и полуобернулся назад, стрельнув в Абрама одним глазом, отчего тот мгновенно сник.

– Видишь… – мягко улыбнулся Мастер. – А говоришь – таракана…

– Да иди ты! – надулся Абрам. Он резко отвернулся, уронил ведро и с такой силой захлопнул кормовую дверь машины, что двухтонный «Рэйндж Ровер» сотрясся от удара. – Не собираюсь я с тобой возиться… Живи как хочешь.

– Слушай, чего тебе от меня надо, а?

– Мне надо, чтобы ты был в порядке, когда придет время.

– Я буду в порядке, – сказал Мастер хрипло. – Обещаю.

С псарни донесся протестующий лай. Кто-то там очень не хотел в клетку.

Комната управления «группы Два» была заперта на кодовый замок. Мастер набрал шифр и потянул скобу, но замок не реагировал. Тогда Мастер сильно пнул дверь башмаком и рявкнул:

– Сова, открывай! Медведь пришел!

За дверью раздались шаги. Створка, щелкнув, приоткрылась, и в грудь Мастеру уперся ствол пульсатора.

– Не так близко, – посоветовал Мастер. – Я могу повернуться быстрее, чем ты нажмешь. Показать?

– На что спорнем? – спросил Китаец, опуская лучемет. – Победитель оплатит похороны?

– Мне – похороны, тебе – вставной глаз. Ну, как вы тут?

– Заходи уж, раз пришел.

– Спасибо. – Мастер, оглянувшись, шагнул внутрь. Замок щелкнул снова.

Обычно в комнатах управления людно, шумно, тесно и дымно. Это одновременно штаб и кают-компания. Здесь составляют планы расчисток, определяют роли двоек и вообще решают самые разные вопросы функционирования группы. В то же время здесь по углам давят водку, жрут из банок консервы, болтают по телефону с Офисом и все это делают, не выпуская из рук дымящейся сигареты.

В принципе рядовому охотнику в комнате управления делать нечего. С ним все, что нужно, обговорят в тактическом классе сразу после заступления группы на дежурство. И еще раз каждую мелочь обсудят перед выходом на расчистку. Все получают необходимую информацию в полном объеме. Это вопрос безопасности (еще одно любимое выражение Мастера).

Но охотник – существо крайне независимое и с очень высокой самооценкой, как любая нормальная кавказская овчарка. Поэтому он прется в комнату управления и начинает там старшему и аналитику всячески мешать, будучи при этом уверен, что помогает. Когда его вежливо просят отвалить, он сначала обижается, но потом обнаруживает в углу еще одного такого же и начинает с ним задушевно общаться. Постепенно их набирается человек десять, они хохочут, бурно жестикулируют и непрерывно курят. Старший звереет, встает на уши и испускает душераздирающий вопль. Обычно после этого охотники смущенно убираются к чертовой матери, то есть выпускают с псарни собак и отправляются с ними валять дурака в зону выгула. Но на пути к ней лежит тренировочная площадка, по которой в это время носится, высунув языки и вылупив глаза, штук сорок взмыленных особей, двуногих и четвероногих.