Чтение онлайн

– Что же это за номера такие? – тихо спросила Таня.

– А нормальные московские номера. На машинах они вроде бы есть. А мой источник откопать их не смог. Пропущены они в милицейском компьютере, понимаешь?

– Круто, – сказала Таня. – Как я понимаю, это ты меня пугаешь. Допустим, я испугалась. А ужас наводить?

– Сооружу-ка я нам кофейку. – Гаршин потянулся к стенному шкафу. – А ужас будет, будет… Я тебе сказал, что это задание – признание твоего мастерства в нашем деле?

– Да, да, – кивнула Таня. – Давай я чашки сполосну.

– Чистые вроде, – сказал Гаршин, выставляя на стол банку растворимого кофе, коробку с сахаром и чашки. Потом он нагнулся, и под столом зашипел не успевший остыть электрический чайник. После одного знаменательного пожара электронагревательные приборы были в редакции под строжайшим запретом. На случай внезапного обыска для чайника оборудовали специальную нишу в деревянном фальшборте, заслоняющем батарею отопления. Как в шпионских романах – с потайной дверцей, открывавшейся нажатием в строго определенном месте.

– Так вот, – продолжил Гаршин, добывая из стаканчика с карандашами и ручками чайную ложечку. – Тебе пора расти. Бегать за привидениями и восхищаться экстрасенсами – это для тебя уже детский уровень. Нужно брать покруче. В конце концов, слабакам и шизофреникам в аномальной журналистике не место. Место в ней умным, эрудированным, уравновешенным и самую малость стебанутым. Как раз таким, как мы с тобой. Но здесь, чует мое сердце, понадобится женская рука. Объяснить почему?

– А то! – сказала Таня. – Туман же сплошной.

– Понимаешь, – Гаршин честно глядел Тане в глаза, – дело крайне непростое. Загадочные силы в нем замешаны. И силы эти странные попали в такую ситуацию, когда дальше отмалчиваться и прятаться им вредно. Того и гляди, мы напишем о них черт знает что. Куда удобнее взять нашего человека и рассказать ему ровно столько, сколько им выгодно. Плюс навернуть полкило лапши на каждое ухо. А грамотно организованные пи-ар [2] – это в первую очередь грамотно подобранные уши для развешивания лапши. Смекаешь?

– Не маленькая! – почти всерьез надулась Таня.

– Очень хорошо, – кивнул Гаршин, бросая в чашки сахар. – Тогда должна понять, что, если пойду я, они будут напряжены. Потом, меня кое-кто еще помнит по старым временам… А если явится девочка симпатичная, ресницами похлопает – вот как у тебя это замечательно получается, – они и расслабятся. И лапши тебе, конечно, повесят на уши не по полкило, а по целому пуду. Но ты наверняка уловишь женской своей интуицией то, чего не замечу я. И уясни позицию: у газеты на них вроде как компромат, но они сами первые на нас вышли и сами заявили, что хотят все объяснить…. Понимаешь этику ситуации?

– Кто «они»? – спросила Таня. – Ты забыл сказать, кто они.

– Да? – удивился Гаршин. – Ну, а как ты себе это представляешь? Что я тебе скажу? Я что – знаю, что ли, кто они такие? Да я понятия не имею. Но судя по тому, что за человек мне позвонил… В общем, ты только напиши. А мировую известность я твоему материалу гарантирую. До тебя доходит или нет, что нам на крючок попалась настоящая спецслужба?

– Вскипело, начальник, – сказала Таня. И Гаршину ее тон показался не особенно дружелюбным.

Тактический класс так и остался классом, только доску поменяли на дорогой многофункциональный экран. И сидели охотники за обыкновенными партами. В таких вещах Школу заставляли экономить. Она и так поедала слишком много денег.

Но проще один раз потратиться на Школу, чем позволить тварям беспрепятственно выходить в город.

Мастер сидел на столе, уперев ноги в батарею, и смотрел в окно. «Вторая» сыпалась по лестнице вниз, но даже сквозь ее страшный топот слышно было, что Боцман с Крюгером опять спорят. Пять минут назад они чуть не подрались, – только грозный окрик Хунты удержал охотников от мордобоя.

– Ну? – спросил Мастер Зигмунда.

– А чего ты от меня, собственно, хочешь?! – разозлился вдруг Зигмунд. – Что я тебе скажу такого, чего ты сам не знаешь?

– Погоди. – Мастер зажмурился. – На полтона ниже, пожалуйста. И спокойненько мне ответь – что с людьми?

– А сам ты не знаешь? Охренели люди. Просто охренели, вот и все.

– Интересные термины использует психиатрия.

– Я не психиатр, – надулся Зигмунд. – Я психолог.

– А мне плевать, – с неожиданной злобой сказал Мастер. – Ты все равно больше не профессионал. У вас уже через три года простоя – дисквалификация. Но ты мог бы помочь. А ты не хочешь.

– Дубина… – вздохнул Зигмунд. – Чем я помогу, если ты не в состоянии грамотно поставить мне задачу? Ты меня даже обидеть грамотно – и то не можешь… Недоучка. Двоечник несчастный.

Мастер звонко клацнул зубами и отвернулся.

– Я не двоечник, – гордо объявил он, глядя в пол. – Я прогульщик. И у меня нет способностей к иностранным языкам и физкультуре.

– Угу, – кивнул Зигмунд. – Слышал я про такое редкое нервное заболевание. Ладно, не переживай. У тебя зато отличные способности задавать непонятные вопросы.

– Люди стали истеричны, – сказал Мастер. – Как колли. Легко срываются, любая эмоция доходит до предела. Если смеются – обязательно до икоты. А уж если кто разозлится… И все такие, понимаешь, все! Это уже смахивает на массовый психоз.

Зигмунд сидел, опустив глаза, и рассеянно дергал вверх-вниз клапан кармана, скрежеща «липучкой». Видно было, что он с Мастером в целом согласен, но не готов делать выводы на основании голой интуиции. Зигмунду очень хотелось запустить серию экспериментов и разложить по полочкам результаты. Он любил все раскладывать по полочкам, вешать ярлыки и бирки. Именно поэтому аналитиком во «Второй» числился не педант Зигмунд, а раздолбай Крюгер. С ним случались время от времени припадки вдохновения. С Зигмундом – никогда.