Чтение онлайн

— Слушаюсь, господин офицер, — промямлил Гернгосс и засеменил прочь.

— Слава Христу, — пробормотал Ленц. — Иисус всемилостивейший, благодарение Господу.

И взвод под зловещими взглядами эсэсовцев поспешил дальше по дороге.

— Эй, еще секунду, пожалуйста, — крикнул из орудийной башни улыбчивый лейтенант. — Вон тот, третий с конца. Худой парень.

Репп понял, что лейтенант говорит про него.

— Да, лейтенант? — смиренно спросил он. — Слушай, приятель, я только что заметил, что у тебя на воротнике белый кант, — объявил лейтенант. Он был страшно доволен. — Белый — пехота, а у всех остальных черный, саперные войска.

— Он не наш, — выпалил Ленц, быстро отступая в сторону. — Прибился к нам вчера.

— Он сказал, что ищет свою часть, — вмешался Гернгосс — Второй батальон Одиннадцатой пехотной. Мне тоже это показалось сомнительным.

— У меня есть документы, — заверил Репп.

Он заметил, что стоит на дороге в одиночестве.

— Сюда. И быстро.

Репп подбежал, держа документы наготове. Молодой офицер взял их. Читая, он поднял брови. Это был веснушчатый блондин лет двадцати. Прядь светлых волос выбилась у него из-под шлема.

— Я отстал от своей части во время сильной атаки, господин лейтенант, — объяснил Репп. — Нас бомбили американцы. Это хуже, чем в России.

Молодой лейтенант улыбнулся.

— Боюсь, что эти документы никуда не годятся. Полевое управление войск СС отменило формы OKW [21] . С первого мая по приказу рейхсфюрера СС. Для повышения дисциплины в войсках. У тебя нет формы LA пятьдесят три ноль четыре или соответствующего штампа. Полевое удостоверение личности. Оно должно штамповаться каждые три дня. Чтобы, — он широко улыбнулся, — чтобы дезертиры не скрывались в верных войсках.

— Большинство из них просто остается на месте. Ждут американцев. А я иду. Ищу остатки моей части. Я был ранен в России. Я награжден рыцарским крестом.

— Все это — дерьмо, — заявил офицер.

— У меня есть записка от моего капитана. Она где-то здесь.

— Ты — дезертир. Обычная свинья. Мы уже встречали таких, как ты. Сейчас ты составишь им компанию. Тоже попляшешь в воздухе. Взять эту свинью!

Репп почувствовал, как дуло автомата с силой уперлось ему в спину и в то же время его собственная винтовка была сдернута с плеча. Кто-то толкнул его, и он неуклюже упал на землю.

— Ах ты, вонючая дрянь, — злобно выругался за его спиной какой-то юнец. — Мы сейчас тебя повесим, чтоб у тебя язык посинел.

Он ударил Реппа прикладом в нижнюю часть позвоночника. От боли Репп чуть не лишился сознания. Он вскрикнул, накренился вперед и упал, растирая сквозь шинель ушибленное место.

Молодой солдат грубо схватил его за руку и с отвращением стал тянуть, пытаясь его поднять. От этих усилий STG на мгновение опустился, и в то время как Репп поворачивался лицом вверх, он приставил к горлу юноши дуло своего Р-38 и выстрелил. Пока парень падал на спину, Репп очень спокойно развернулся, зафиксировал пистолет, подставив под его рукоять вторую руку, и выстрелил молодому офицеру прямо в лицо, разорвав его на части. Он застрелил еще двух человек, которые оцепенело сидели на корпусе самоходки, и отбросил пистолет. Поднявшись на ноги, Репп вырвал автомат из плотно сжатых пальцев первого солдата, который лежат на спине с невидящими глазами, без сознания, с судорожно сжатым от потери крови горлом. Этот долго не протянет.

Репп нащупал пальцем рычаг переключения режима стрельбы, который находился над предохранителем, и перевел его на полный автоматический огонь, одновременно передернув затвор. Из-за орудия появилось еще три эсэсовца. Он застрелил их, не задумываясь, прямо от бедра, одной длинной очередью в полмагазина, уложив их на землю среди поднятых вихрей пыли. На всякий случай Репп дал еще одну очередь по распластавшимся телам, отчего земля вздыбилась веером под ударами пуль.

Он сделал шаг назад, держа в руках горячее оружие. Все это заняло не более пяти секунд. Он подождал, готовый начать стрелять по любому признаку движения, но все было тихо.

Какая потеря, какая бессмысленная потеря! Хорошие ребята, верные ребята, исполняющие свою работу. Погибли при глупом несчастном случае в районе боевых действий. Репп был огорчен до глубины души.

Кровь повсюду. Она забрызгала кожух самоходного орудия, извилистыми ручейками стекала с крыльев, скапливаясь под ними в большие темные лужи. Она пропитала форму двух человек, лежащих перед большой машиной, и собралась в лужицы около тех троих, которых он положил последней длинной очередью. Репп повернулся. Мальчик, которому он прострелил горло, лежал и хрипел.

Репп опустился на колени и осторожно приподнял голову мальчика. Кровь потоком хлынула из раны, исчезая под воротником куртки. С мальчиком все было кончено, его глаза опустели, лицо стало серым и спокойным.

— Папа, папа, пожалуйста, — простонал он.

Репп взял мальчика за руку и держал ее, пока тот не скончался.

Он встал. Он был один на дороге, и его охватило отвращение: саперы сбежали.

Черт подери! Черт подери!

От всего этого ему сделалось плохо. Он почувствовал подступившую тошноту.

Они заплатят. Евреи еще заплатят. Заплатят кровью и деньгами.

Роджер сидел на балконе в своем номере класса А в отеле «Риц». Перед ним лежал последний номер «Нью-Йорк геральд трибюн», на первой странице которого была помещена большая статья, написанная женщиной по имени Маргерит Хиггинс, которая прибыла вместе с 22-м полком, каким-то моторизованным элитным подразделением, в концентрационный лагерь Дахау.

Роджер чуть не подавился. Тела навалены как мусор, костлявые мешки, торчащие ребра… Контраст между тем, что он увидел, и тем, что его окружало, — Париж, Вандомская площадь, дорогой «Риц», город в преддверии дня победы, повсюду девушки, — был слишком разителен.

Литс и Аутвейт где-то там, что-то высматривают. Примерно через день Роджер должен будет вернуться к ним.

Но он принял решение: он туда не поедет. «Я не поеду. И плевать на то, что будет». Он вздрогнул, подумав об этой гнили в Дахау. Представил себе стоящий там запах. И его снова передернуло.

— Холодно?

— Что? Ах!

Роджер смотрел в лицо самому известному теннисному игроку всех времен.

— Вы Ивенс? — спросил Билл Филдинг. Роджер судорожно сглотнул и вскочил на ноги.