Чтение онлайн

Капли света взлетали вверх, чтобы уничтожить его. Трассирующие пули разворачивались в ленивом полете, как брошенная веревка. За некоторыми пулями тянулись ниточки дымка. Пули ударялись о кирпич со странным, похожим на щелчки звуком. Репп понимал, что это лишь вопрос времени и что, если он до сих пор жив, когда в городе стреляет каждое русское ружье, то это просто-напросто какое-то статистическое отклонение, которому вскоре придет конец. Но разве это имеет значение? Может быть, такой вот момент настоящей снайперской войны стоит его жизни. Он стрелял, стрелял и стрелял большую часть дня, сделав более трехсот точных, направленных из укрытия выстрелов, используя четыре улицы как каналы для стрельбы, имея массу боеприпасов, парня для того, чтобы заряжать магазины, и множество целей повсюду: они толкались на улицах, скрывались за развалинами, выглядывали из сточных канав, но если он мог увидеть их, то он мог и попасть в них.

Репп убил солдата с огнеметом за плечами.

Сорок четыре пули.

К тридцать шестой пуле стало ясно, что люди внизу или отступили, или убиты. Он слышал внизу отчаянную возню. Русские, должно быть, воспользовались канализацией, чтобы проникнуть туда: по улице они точно не проходили.

Двадцать семь.

Как раз за секунду до этого кто-то находящийся у основания лестницы выпустил вверх очередь из семидесяти одного патрона. Репп оказался защищен от этого, он стоял в нише в кирпичной стене, но, когда пули запрыгали вокруг, дощатый пол башни разлетелся в щепки. Воздух наполнился деревянной пылью. У Реппа была граната. Он выдернул из рукоятки чеку, бросил гранату на лестницу и услышал, как она запрыгала по ступенькам. Когда раздались взрыв и крики, он уже опять прильнул к прицелу.

Восемнадцать.

Танки. Он увидел, как один из них выполз из промежутка между зданиями в нескольких кварталах от него. Почему русские не подумали об этом раньше? Сохранили бы силы и людей. Затем Репп понял, что перед «Сталинами» [15] стояли те же трудности, что и перед немецкими танками, преодолевавшими заваленные обломками улицы. Чтобы танки смогли так далеко пробраться по руинам, русским саперам пришлось изрядно поработать и взрывами проложить для них проход.

Одиннадцать.

Репп услышал внизу голоса. Они старались пробраться бесшумно, но их выдала лестница. Репп отступил назад, вынул свой Р-38 и склонился над лестницей. Он убил их всех.

Пять.

Один магазин. В поле зрения показался первый танк, он вывернул из-за угла на одном из перекрестков Центрального проспекта. Ага, привет. Здоровый ты парень, правда? Несколько солдат пробирались под его прикрытием. Репп, очень спокойный и уверенный, убил одного и промазал в другого. Он увидел человека в окне, выстрелил в него, в самое горло.

Один из тех, кого он уложил, когда тот пробирался за танком, попытался отползти в укрытие. Репп докончил его.

Один.

Башня танка начала разворачиваться. Это был вовсе не «Сталин», а «КВ-1» с 76-миллиметровым орудием. Репп с восхищением уставился на этого монстра, наблюдая, как лениво поворачивается жерло орудия и становится как будто шире, нацеливаясь на него. Русские определенно не жалели времени на то, чтобы тщательно подготовить выстрел. Танк застыл, орудие было уже почти наведено. Реппу очень хотелось, по крайней мере, избавиться от своей последней пули. Он не особенно расстраивался по поводу того, что происходило. В танке раскрылся люк — кто-то из сидевших внутри решил получше оглядеться, крышка приподнялась всего лишь на три-четыре сантиметра. Репп попал ему в самый центр лба последней пулей.

Больше делать было нечего. Он отложил винтовку. Это был разгром. Как по сигналу, русские войска начали заполнять Центральный проспект Репп, стрелявший с 9:30, взглянул на часы. 16:50. Восьмичасовой день, и не самый плохой. В последние оставшиеся ему секунды он решил подсчитать очки. Он выпустил триста пятьдесят патронов, и если и промахнулся, то всего лишь несколько раз. Пусть для большей верности будет десять раз. Получается триста сорок человек. Затем еще три человека из пистолета на лестнице. Возможно, еще двое от взрыва гранаты. Триста сорок пять убитых, 345. Триста со…

Снаряд вошел в башню метрах в двенадцати ниже Реппа. Русскими овладела странная идея: они решили снести башню вместе с находящимся в ней Реппом — идеальная справедливость или какой-то мелодраматический прием. Башня начала складываться, и мир опрокинулся. Линия горизонта перекосилась, поднялось облако удушающей пыли. Когда падение Реппа под действием силы тяжести начало ускоряться, он за что-то схватился. Башня с грохотом рухнула на Центральный проспект, подняв бурю из пыли и снега. Но ее верхушка зацепилась за крышу здания напротив и оказалась начисто отрезанной от основания. Репп обнаружил, что был доставлен туда в оболочке из разбитых кирпичей, невредимый и совершенно сбитый с толку. Это было равносильно тому, как если бы он вышел невредимым из авиационной катастрофы.

Репп пошел по плоской крыше здания, ожидая получить пулю. Начался артиллерийский обстрел, но снаряды падали у него за спиной. Повсюду был дым, однако вокруг него никого не было. На середине крыши был пролом от снаряда. Репп заглянул вниз, в почти музейный макет квартиры советского рабочего, и нырнул туда. Он открыл дверь и вышел в темный коридор. Лестница. Он спустился по ней и вышел через парадную дверь на улицу. Русских нигде не было, хотя вдалеке все же можно было различить маленькие фигурки. Решив больше не рисковать, он свернул в переулок.

В этот вечер он пил шнапс с генералом.

— Мир узнает о вас, — провозгласил сентиментальный старик.

Доктор Геббельс уже стоял наготове, чтобы эта мечта стала явью.

— Господин оберштурмбанфюрер, — прошептал кто-то.

— Я их вижу, — ответил Репп.

Прицел включен. Экран осветился. Он увидел первого — дрожащее человекоподобное пятно света на фоне зеленой темноты. Затем, позади него, еще одного, а за ним третьего.

Микробы, подумал Репп. Это микробы, бациллы, болезнь. Это просто грязь.

Он передернул затвор и навел темное перекрестье «Вампира» на первую фигуру.

— Грязь, — повторил он. Он положил их.

— Думаю. «Вампир» показал себя очень хорошо, — заявил Репп. Он рассеянно перечислил причины своего удовлетворения аппаратом, загибая пальцы: — Никаких сбоев изображения, картинка очень четкая, вес не препятствие. Короче говоря, стрелять легко.

Фольмерхаузен пришел в изумление. Похвалы он никак не ожидал. Однако он знал, что стрельбы прошли хорошо, потому что слышал, как об этом возбужденно болтали двое солдат.