Чтение онлайн

Я.(подробный отчёт об экспериментах с листиками, голубями и посетителями моей юдоли).

М_а_ш_а. Убедительно. Слава богу (чувствуется, что она волнуется), а то я боялась, что ты нас всех поубиваешь! Как тех людей в бункере.

Я. Я не хотел! Наоборот, я всячески желал им (обрываю оправдания на полумысли)

М_а_ш_а. Вот именно. И нам ты тоже пожелал бы. Всячески. Мы бы через порог переступить не успели бы. (Виновато.) Если бы не это, я бы обязательно пришла. Я очень…

В этот момент Гарик отнимает от меня свою лапищу, и я не успеваю дослушать мысль. «Нос зачесался» — невинно замечает Гарик в ответ на мою свирепую гримасу, демонстративно мнёт горбатую шнобелину и снова берёт меня за руку. Связь возобновляется.

М_а_ш_а. Короче, ты нас всех здорово перепугал!

Я. А те, в бункере, они от чего умерли?

М_а_ш_а. По-разному. В основном инсульты и инфаркты. Некоторые — от асфиксии, пищевого отравления, внезапной остановки сердца. Кто-то поперхнулся, кто-то споткнулся и неудачно упал. А Ивановский — от старости.

Я. Ивановский?

М_а_ш_а. Да. Это был руководитель группы. У него обнаружилась редкая и неизлечимая болезнь — не помню как она называется — когда человек начинает стремительно стареть. Парадокс в том, что она поражает только молодых мужчин и мальчиков, а Ивановский, слава богу, был уже полковником. У него трое внуков осталось.

Г_а_р_и_к(неожиданно встревает). Сам виноват! Нечего было с огнём играться! Выковал, понимаешь, сверхоружие. Сам помер и народу положил…

М_а_ш_а. Гарик, прекрати!

Я. Я не хотел. Я… Я не контролировал себя. И вообще, если вы явились нотации читать, спасибо вам, дорогие друзья, и валите, откуда пришли.

М_а_ш_а. Не обижайся. Просто… Нам тоже тяжело. Не так, конечно, как тебе, но всё-таки. Всего десяток человек в мире знают, что на самом деле произошло. И мы в том числе. Не очень приятная ноша. Хорошо, что весь этот ужас уже позади. Эти руины, тела…

Г_а_р_и_к. Насдак рухнул. На рынке полупроводников — беспредел.

Я. А что это такое — Насдак?

Г_а_р_и_к. Это такой индекс активности всяких высокотехнологичных отраслей. Чем он ниже, тем хуже. Я сам точно не в курсе, но у меня теперь есть специальный аналитик.

Я. В казино?!

Г_а_р_и_к(мрачно). Ага. Надо мной уже пит-менеджеры по углам смеются. Но должен же я был хоть как-то разобраться в ситуации.

М_а_ш_а. Ладно, хватит. Хорошо, что все так обернулось. Но мы уже, наверное, пойдём. А то я как-то…

Если нас на самом деле прослушивали и просматривали, то этот момент наверняка стал предметом тщательного и безуспешного анализа. Представьте себе: сидит себе тётка, вяло рассказывает про какие-то проблемы с ремонтом ванной и вдруг, сразу после слов «А плитку я решила всё-таки польскую брать» — бух на шею этому поднадзорному и давай реветь.

Женщины — это загадки.

Теперь Гарик с Машкой стали приходить ко мне чаще. Мы с удовольствием болтали и вслух, и пользуясь Гариком в качестве передатчика.

Выяснилось, что произошло много чего интересного и в мире, и в городе, и со мной лично. Последнее меня интересовало, каюсь, больше всего, поэтому я надоедал собеседникам до тех пор, пока не выяснил все.

Оказалось, что меня через голову подполковника Минича Сергея Сергеича вытребовал уже упомянутый полковник Ивановский, человек безумного усердия и самоотверженности. А ещё был он патриотом советской закалки, из породы «ястребов» времён «холодной войны». С эффектом «мастера сглаза» он был знаком не так глубоко, как Сергей Сергеевич, но суть уловил верно: если меня заставить полюбить Америку, то будет этой самой Америке полный кирдык, джихад и вообще беда. Двенадцать недель он накачивал меня любовью к Соединённым Штатам вперемешку с транквилизаторами и психотропными технологиями. Он прививал мне мечты об Америке, пока не высчитал, что пришло время пустить «супероружие» в моём лице в ход.

Вот и шарахнул я (в состоянии пароксизма мечты) по любимой Америке, а рикошетом смел всю оперативную группу Ивановского, он же американский агент Джонсон.

Потом меня долго выхаживали и вылечивали. Кстати, с иглы я слез на редкость быстро и безболезненно. Гарик тут же изложил стройную теорию о том, что, дескать, я так хотел наркотиков, что это желание (в силу необыкновенных способностей «отбойника») тут же заблокировало наркотическую зависимость.

Уже по навороченности фразы стало понятно, что Гарик это не сам придумал, а подслушал у Николаича.

— Кстати, а Николаич-то куда девался? — поинтересовался я, и получил (частично трансцендентным путём) ответ, что дескать, все по плану, а сам шеф сейчас в той самой секретной командировке, куда он тянул нас всех ещё весной. Обещал, как вернётся, забрать меня отсюда. Милый дедушка, Константин Макарович…

— Скорей бы уж, — вздохнул я. — Достало меня тут. Вот выйду…

— И что? — Маша пытливо заглянула мне в глаза.

И я задумался. А действительно — и что? Что я делать-то буду? Гарик меня назад не возьмёт.

Я только глянул на Гарика, и он смущённо покачал головой. Действительно, дружба дружбой, а бизнес — вещь суровая. Всех друзей не прокормишь. На старую работу, что ли сунуться? Возьмут ли? То есть взять-то возьмут, а вот сколько платить станут? Как-то привык я считать триста баксов карманными деньгами. В общем, к вопросу «И что?» я оказался не готов. А Машка, как обычно, оказалась готова. Вот что значит работа в страховом бизнесе!

— Помнишь, — осторожно начала она, — ты книгу писал?