Чтение онлайн

Достать его из-под обломков было тяжело, даже с помощью Керы. Ничего удивительного, учитывая, что вес нашего нового приобретения вместе с патронами и лафетом превышал центнер. Слава богам, падение с вышки не повредило тележку, так что катить ее смогла богиня в одиночку. Правда, только после того, как ей объяснили, что это за штука и для чего она нужна. Особых трудностей с перетаскиванием тяжелой машины богиня не испытывала, что не мешало ей ворчать по поводу бессильных спутников.

С новыми попутчиками наша скорость уменьшилась еще сильнее. Я теперь шел, опираясь одной рукой на палку, выломанную Керой. Рубио же помогал идти нашим новым друзьям. Они шли чуть позади, и старик что-то активно объяснял новым знакомым. Я не прислушивался — вымотался, наконец, настолько, что голову заполнила блаженная пустота. Мысли и чувства погасли под гнетом усталости, и это было прекрасно.

Я немного пришел в себя, когда показалась деревня. Даже чуть ускорил шаг, чтобы поскорее добраться до ближайшего дома, после чего с облегчением повалился на лежанку и забылся сном.

Не знаю, сколько времени продолжался «отдых», но состояние мое ничуть не улучшилось. Меня колотила лихорадка, а вся одежда была насквозь мокрой. С трудом разлепив глаза, увидел над собой лицо старика:

— Ну что, малыш. Если ты не задался целью сдохнуть во сне, лучше бы тебе подняться. Чистые идут.

***

Последние несколько лет для Керы стали непрерывной проверкой на прочность. Прочность, изворотливость, терпение… Ей, в общем-то было не привыкать ходить по краю. Родственнички никогда ее не жаловали: она с самого начала слишком отличалась и от старших, и от братьев и сестер. Каждый из них, даже Аид, да что там, даже Танатос, которому это и даром не нужно имели своих поклонников. Смертные щедро одаривали своих покровителей силой. И только Керу не любил никто. Ей приходилось брать свое самостоятельно, мечась из одного уголка мира смертных в другой, от одной кровавой битвы к другой, не забывая заглянуть в места вспышек эпидемиё или иных катастроф. Урывать крохи страданий и боли, которые и составляли силу богини беды. Смертные ее боялись и ненавидели, что ее в целом устраивало, а вот старшие еще и мешали. Они почему-то были уверены, что Кера ворует то, что принадлежит им! Сколько раз верховный раскрывал ее маленькие манипуляции над смертными еще до того, как она начинала их приводить в жизнь. Вот что ему, жалко, если тысчонка другая смертных соберется вместе, да вырежет какой-нибудь город, не пощадив ни женщин, ни детей? И ведь прекрасно знает, что люди и без ее наущений отдаются этому занятию со всей страстью!

Когда в мир явился чистый, она даже радовалась первое время. Наконец-то эти высокомерные снобы получили себе проблем! Правда, постепенно радость сменила озабоченность. Этот чужак не стеснялся в средствах, и методично лишал сил, а потом и отправлял в небытие богов одного за другим. Кере до поры удавалось избежать общей участи именно благодаря тому, что все считали ее слабостью. Она и так умела выживать без поклонения смертных, умела довольствоваться крохами сил, умела жить на голодном пайке, особенно в последние несколько сотен лет, когда мир перестали потрясать массовые эпидемии и войны. Вот только разобравшись с остальными проблемами чужак принялся подчищать мелочевку. Все чаще явившись к очередному побоищу, Кера не находила ни крошки сил. Не сразу она разобралась — дело в том, что каждая из этих массовых бед была своего рода гекатомбой новому богу. Дошло до того, что она пыталась кормиться с самоубийц от несчастной любви и с разорившихся торговцев!

Все это не могло даже существенно отсрочить неизбежный конец. Она чувствовала, как вместе с силами теряет разум, как все сложнее становится сохранить целостность своей личности. Она чувствовала, что вот-вот рассеется. Керу по-прежнему тянуло к местам чужих бед, массовых бед. Силы было много, очень много, она была рядом и манила, но ухватить даже каплю не получалось.

Ей очень повезло с этим смертным. Она уже почти отчаялась, почти решила сдаться и прекратить собственные мучения, присоединившись в небытии к своим нелюбимым родственникам, как увидела яркое свечение отчаяния и чувства вины этого смертного. Это был запах беды, и эта беда не принадлежала чистому. Явиться к смертному во сне решила даже не сама Кера, ее уже толком и не было. Это решение было принято какими-то остатками ее личности, это был последний всплеск звериного желания выжить любой ценой. И он дал ей силу. Совсем немного, но как же сладка была эта капля, отданная добровольно. Он легко мог ей отказать, и Кера никак не могла настоять на своем. Последние силы были потрачены на то, чтобы войти в царство сгинувшего Морфея.

Войдя в сон смертного, она была одновременно удивлена и напугана. Всякое она ожидала увидеть, но смертный встретил ее в образе странном и пугающем. Дух его был намного старше тела. Дух его был одет в удивительные одежды — парусиновые штаны, в которых ходят беднейшие матросы, высокие ботинки на шнуровке, а сверху странный короткий, всего лишь до пояса, балахон с капюшоном. Все бы ничего, если бы не картина, которая, казалась, была нарисована прямо поверх ткани красками невероятно сочными и яркими. То был мрачный подлунный пейзаж, необычный некрополь, в котором вместо надгробных камней над могилами стояли кресты — орудия казни. Над одним из камней стоит фигура скелета с косой в руках. Странный и неприятный пейзаж, зловещий. Подписан он был словом «Проклятие» [30] , только почему-то с ошибкой. Люди во сне, Кера знала, чаще всего одеты в свою повседневную одежду. Иногда они обнажены, порой в их одеждах есть что-то неправильное, но этот наряд был слишком необычен. Он будто не принадлежал этому миру… В другой ситуации богиня не обратила бы внимания на такую несуразность, но это смертный был необычен не только благодаря своему виду.

Напугана Кера была тем, что смертный очень силен. Она пыталась проникнуть в его разум, пыталась на него повлиять — просто потому, что должна была попытаться. Смертный и не заметил ее попыток. Более того, она чувствовала — пожелай он, и с ней случится что-то, что убьет ее, бессмертную богиню! Не в силах обычного человека убить бога, даже если послежний и так уже на грани небытия.

Смертный ее пожалел. Впервые за тысячелетия ее существования, Керу пожалел смертный! И у нее не получалось даже всерьез ненавидеть его за эту жалость. Для себя она решила — если перед смертью ему удастся передать немного силы от чистых, если ему удастся убить хотя бы парочку, прежде, чем он умрет, она поделится с ним каплей этой силы, чтобы его дух мог самостоятельно пройти через царство Эреба, а не блуждать во тьме, как все прочие с тех пор, как боги ушли в небытие.

Однако чужой ведун снова смог ее удивить. Он не только досыта накормил богиню, он еще ухитрился выжить и победить! И тогда Кера решилась рискнуть. Да, она пойдет за этим смертным. В конце концов, смертные не раз на ее памяти бросали вызов богам, и иногда даже умели добиться своего. Может, и этот из таких. Тогда, даже если ей суждено уйти в небытие, остаток ее жизни не станет прозябанием.

— Пока ты дрых, старый Мануэль все глаза проглядел в ожидании врага, так что у нас есть немного времени. Сейчас выкатим эту штуку на дорогу, и встретим их со всей гостеприимностью. Надолго запомнят. Правда, никто кроме тебя понятия не имеет, как пользоваться этой машинкой. Даже я о них только слышал, так что придется тебе еще немного повоевать. — Старик, как всегда, был ироничен и весел, только в глазах у него застыла тревога. Судя по всему, он не слишком рассчитывал, что мы сможем отбиться.

— Почему на дорогу? — я еще не совсем пришел в себя, и потому соображал до постыдного медленно. Но тут до меня, наконец, дошло, что мне говорят, и как предлагают распорядиться нашим приобретением. — Не нужно на дорогу! Нужно закатить его наверх, за дома… Пойдем! Помоги мне встать!

В прежней жизни, до того, как оказался в этом мире, мне не довелось служить в армии. Я и оружие-то в руках держал всего несколько раз. И уж тем более, я не изучал тактику применения скорострельной артиллерии во время боевых столкновений, однако некоторые вещи мой современник знает просто так, ниоткуда. Не требуется специального образования, чтобы знать — первое время пулеметы не были оценены по достоинству именно по причине устаревшей тактики их использования. Пушечный лафет, хоть и довольно легкий, не позволял водить стволом с достаточной амплитудой в горизонтальной плоскости во время стрельбы, сектор обстрела был слишком узким. Однако стоит поставить пулемет во фланг наступающим, и картина сильно меняется. Уверен, там было гораздо больше тонкостей, но мне сейчас это было и не важно.

Оказавшись на улице, я как раз успел остановить богиню, которая с недовольным лицом готовилась перетаскивать пулемет туда, куда указал старик. Это было, в общем, неплохое место. Тропа, по которой мы недавно прошли как на ладони, вот только и сам пулемет будет отлично виден наступающим. Недолго ему стрелять в таком случае.

— Кера! Давай его вон туда, видишь? — я указал чуть правее и наверх, на карниз, который как раз очень удобно нависает над подходами к деревне, и более того, порос густыми кустами.