Чтение онлайн

— Интересно, что он рассказал?

— Мы этого не узнаем. Но если бы он был одним из членов организации Витренко, то с ним бы так не поступили. В среде Витренко предателей нет. Они считают себя не преступниками, а военной структурой, беззаветно ему преданной. Думаю, что Самолюк просто польстился на крупную взятку. Возможно, его обуяла жадность и за молчание он попросил доплатить.

— Вряд ли. — Бусленко говорил, повернувшись к Малареку, продолжавшему смотреть прямо перед собой. — Никто не посмеет шантажировать Витренко.

— Он в Германии, — продолжил Маларек, будто не слыша Бусленко. Мучительная смерть Самолюка его явно не интересовала. — Наши источники сообщают, что он обосновался в Кёльне.

— Я не знал, что у нас есть источники в его организации, — удивился Бусленко.

— У нас их нет. Во всяком случае, никто не связан с нами напрямую. У нас есть информаторы из окружения Молокова. Подобраться ближе пока не удается. — Маларек вытер потное лицо ладонью. — Витренко торгует нашими людьми как мясом, майор Бусленко. Предатель самого низкого пошиба. То есть он ни во что не ставит Украину и унижает ее. Сейчас он базируется то в Гамбурге, то в Кёльне, но регулярно наведывается и на родину. По имеющимся сведениям, он сделал себе пластическую операцию и полностью изменил свою внешность. По мнению источников, фотографии, имеющиеся у нас, теперь абсолютно бесполезны.

— А мы знаем, когда он собирается навестить нас в очередной раз? Мы могли бы…

На это раз Маларек повернулся к Бусленко.

— Вряд ли на это следует рассчитывать. Василь Витренко передвигается как призрак. У него столько связей и осведомителей, что даже если он действительно приедет, то буквально растворится в воздухе еще до того, как мы об этом узнаем. И вот здесь нужен ты, майор. Преступления Василя Витренко позорят Украину. Мы не можем претендовать на уважительное отношение других стран к нашей молодой демократии, пока наше государство считают рассадником мафии. Витренко надо остановить. Навсегда. Достаточно ли ясно я выразился?

— Вы хотите, чтобы я направился в Германию без ведома и согласия немецких властей? Но это же означает нарушение наших и их законов! И у нас, и у них.

— Об этом как раз не беспокойся. Я хочу, чтобы ты взял с собой спецназовцев из группы «Скорпион». И не строй иллюзий — это миссия по выявлению преступника и его ликвидации. Я не хочу, чтобы ты привозил Витренко для проведения над ним суда. Я хочу, чтобы ты его закопал там же. Надеюсь, ты меня правильно понял?

— Более чем. И разумеется, если нас задержат, вы будете отрицать любую свою причастность к этому делу и оставите нас гнить в немецкой тюрьме?

Маларек улыбнулся:

— Как водится, мы никогда не встречались. И вот еще что… Я хочу, чтобы это было сделано быстро. Чем больше времени займет подготовка, тем вероятнее то, что Витренко обо всем узнает. К сожалению, в МВД на него работает больше народу, чем мы можем даже представить.

— Ну и когда мы выступаем?

— Я хочу, чтобы вы подготовились максимум за неделю. Понимаю, что времени подобрать и подготовить людей у тебя практически не остается, но и у Витренко не будет возможности сорвать операцию. Ты за это берешься?

— Я знаю человека, способного оказать помощь в скрытном подборе людей. Группа будет сформирована не только из бойцов «Скорпиона». Мне нужны специалисты разного профиля.

— Это твое дело. — Маларек пожал плечами. — Я просто хочу знать, можешь ли ты это сделать.

— Я могу это сделать.

После ухода замминистра и его телохранителей Бусленко еще какое-то время оставался в парилке один, разглядывая казака Мамая, намалеванного на противоположной стене. Тот отвечал столь же меланхоличным взглядом, и ничто в его облике не говорило о том, сколь тяжело бремя народного заступника.

— Для тебя это непростое решение, Йен. Я хочу, чтобы ты знал, как я это ценю. — Роланд Барц сделал пробный глоток, подержал вино во рту и кивнул официанту. Тот, получив одобрение, наполнил бокалы. — Я понимаю, что выход в отставку с поста руководителя убойного отдела нечто большее, чем просто смена работы… Я жду уже очень давно, Йен. Я согласился не беспокоить тебя, пока ты не завершишь очередное дело, но мне действительно нужен человек, способный заняться делами в зарубежных фирмах.

— Я знаю. И задержка меня тоже огорчает. Но, как я уже говорил, мне надо доработать положенные после подачи заявления дни, и я не останусь там ни надень позже. Больше тебе не придется ждать. — Фабель выдавил усталую улыбку.

— С тобой все в порядке? — Барц нахмурился, демонстрируя излишнюю, по мнению Фабеля, обеспокоенность. Они были ровесниками, росли в Норддайхе, что в Восточной Фризляндии, и вместе ходили в школу. Тогда Барц был нескладным долговязым парнем с прыщавым лицом. Теперь его кожа была гладкой и загорелой даже зимой, а неуклюжесть сменилась изяществом манер жителя мегаполиса. Сначала Фабель смотрел на Барца словно из их общей юности, узнавая в нем знакомые черты друга детства, но скоро понял, что за эти годы Роланд Барц сильно изменился. Фабель, в общем, не был удивлен, когда одноклассник, ставший мультимиллионером, после случайной встречи неожиданно предложил перейти к нему на работу, оставив карьеру полицейского в прошлом. Но только сейчас Фабель начал осознавать, в какого богатого и преуспевающего бизнесмена превратился его школьный друг. Ему приходилось заново узнавать его уже как делового человека, но тот нескладный юноша из прошлого ему нравился больше.

— Все нормально, — ответил Фабель не очень убедительно. — Просто тяжелый день.

— Правда?

Фабель коротко рассказал ему о своей встрече с Георгом Айхингером, не вдаваясь в детали, еще не известные журналистам.

— Боже мой… — изумленно протянул Барц. — Я бы ни за что не смог этим заниматься. Ни за что! Что же, теперь это в прошлом и для тебя. Но, если честно, иногда мне кажется, что ты сам так не считаешь.

— Считаю, Роланд, правда! Знаешь, там со мной был один молодой оперативник из МЕК. Он едва сдерживался, чтобы не нажать на курок. А запах тестостерона и оружейного масла почти витал в воздухе. — Фабель покачал головой. — Дело не в том, что я его осуждаю. Он просто продукт своего времени, типичный пример того, во что превратилась полиция. Мне там больше не место.

Ресторан находился в Эфельгонне, и сквозь широкие панорамные окна открывался великолепный вид на Эльбу. Фабель молчал, глядя на огромный контейнеровоз, тихо и грациозно скользивший по воде. Он бывал в этом ресторане с Сюзанной, когда они хотели по-особенному отметить что-нибудь. Цены здесь были такими, что посещение ресторана превращалось в своего рода событие, но это явно не нарушало представления Барца о представительских расходах. Собственно, именно здесь Фабель и встретился первый раз с Барцем и под впечатлением от этого события окончательно решил уйти из полиции.