Чтение онлайн

– Я так рада, Анжелика! Я хочу спросить у вас еще одну очень странную вещь. Можно?

– Спрашивайте.

– У меня отросли волосы… Как вы считаете, я больше ему нравлюсь с волосами или без?

– Лия, – сказала я, и только благодаря десяти годам профессиональной практики мой голос не дрогнул, – я думаю, его симпатии совсем не зависят от длины ваших волос.

– Да? Вы уверены? Тогда я еще подумаю, – прошептала она.

Я повесила трубку и легла в постель, но заплаканное лицо Лии так и стояло у меня перед глазами. Она была всего лишь ребенок, а в этой истории и правда было замешано слишком многое.

Пока она размышляла о длине волос, знаменитый мистик сделал свой выбор, и старая кастрюля с супом была выброшена за ненадобностью, а новую уже поставили на огонь. Вот только не сварят ли в ней самого Козакова? Я почти ничего не знала о «кажется Кире», но чутье мне подсказывало, что такая, как она, вполне может сварить его с потрохами.

Впрочем, у меня было достаточно здравого смысла, чтобы понимать: вся эта история не имела лично ко мне никакого отношения. Она протекала мимо, как и все другие истории, которые случались до или после. В сущности, в этом мире под солнцем нет и не может быть ничего нового.

А значит, я могла спать спокойно. Я ждала, что Лия позвонит мне еще не раз, но этого не случилось. Она была ребенком, и как все дети, знала очень многое из того, что неведомо взрослым.

Козаков занимался исключительно подготовкой съемок в компании «кажется Киры», а его ясноглазая возлюбленная исчезла, как будто ее и не существовало вовсе. И откровенно говоря, мне совсем не хотелось думать о том, что с ней случилось.

Пресс-конференция по случаю начала съемок состоялась за несколько дней до нового года.

На улице трещали морозы, и окна покрылись сеткой замысловатых зимних узоров. Небольшой зал кинокомпании был забит до отказа, но все-таки в нем было холодно.

Впрочем, знаменитому мистику это – как с гуся вода. Не обращая внимания на температуру за окном и на чистоту пола в здании, Козаков босиком прошел через весь зал и как ни в чем не бывало уселся на один из двух стульев, приготовленных на сцене. Руки он положил перед собой на стол – ладонями вверх. Рядом с ним, на втором стуле сидела «кажется Кира», но он даже не взглянул в ее сторону.

Ее платье стоило дороже, чем одежда всех журналистов, которые собрались в зале, можете мне поверить. Ее белокурые волосы сбегали по спине пенной волной. В этом ярко-красном платье, рядом с мистиком она была сказочно хороша.

Она взяла в руки микрофон, чтоб поприветствовать публику, но Козаков положил ей руку на плечо и что-то тихо сказал. Она опустила микрофон, а мистик заговорил сам.

– Я рад, что вы захотели провести этот час со мной, – не здороваясь, сказал он.

Зал для пресс-конференций был оборудован так же безупречно, как и все остальное в офисе кинокомпании. Качественная техника не искажала звуков, а потому голос Козакова был глубоким и бархатным, он вил коконы, он хранил от непогоды и каждому из пришедших обещал именно то, чего ему больше всего хотелось.

В сущности, журналисты мало чем отличались от последователей кармических теорий: когда мистик заговорил, в зале сделалось так тихо, как будто присутствующие перестали дышать.

– Это не совсем обычная пресс-конференция, и я не буду отвечать на ваши вопросы о «Докторе странствий», – продолжил Козаков. «Кажется Кира» недоуменно повернулась к нему, но мистик не удостоил ее даже взглядом.

– Все, что я хотел сказать о «Докторе странствий», уже написано в трех частях книги, и повторять это было бы глупо. Вместо этих глупостей я предлагаю вам совершенно новый кармический опыт. Давайте помедитируем вместе. Пожалуйста, разуйтесь. Практиковать имеет смысл только босиком.

«Кажется Кира» пыталась что-то шептать ему на ухо, но автор бестселлеров только отмахнулся. Он встал из-за стола и уселся на полу, скрестив ноги по-турецки.

Откровенно говоря, мне не приходилось слышать о том, чтобы вместо фуршета с алкогольными напитками журналистам предлагали медитацию. А потому идея мистика показалась достаточно странной даже мне, и я прекрасно понимала «кажется Киру», которая и вовсе не находила себе места. Она чувствовала, что ситуация стремительно выходит из-под контроля, она знала, что так не делается… Но все же она слишком мало знала мистика.

– Пожалуйста, присоединяйтесь, – просто сказал Козаков, – а если вам это не по душе, вы можете на выходе взять пресс-релиз у Анжелики.

Он не слишком вежливо ткнул пальцем в мою сторону, и несколько голов обернулись ко мне.

Между тем сам Козаков улыбнулся и внимательно обвел глазами зал. Он сидел именно так, как и положено сидеть автору теории о создании этого мира: его спина была очень ровной, а руки лежали на коленях ладонями вверх. Казалось, его мало интересует, останется ли кто-нибудь в зале, или каждый из пришедших предпочтет ясный текст на листе бумаги туманным перспективам медитации. Мистик закрыл глаза и больше не произнес ни слова.

Я готова поспорить, что именно его спокойствие легло на чашу весов, на которой было написано: «А давайте-ка попробуем, если не понравится, всегда можно уйти». Чаша медленно поползла вниз, а зал постепенно пришел в движение. Люди снимали обувь и усаживались на полу. «Кажется Кира» смотрела на них во все глаза: вряд ли в этом прекрасно оборудованном помещении когда-либо происходило нечто подобное.

Я стояла в дверях с толстой пачкой распечатанных листов, но они никому не понадобились. «Кажется Кира» была единственной, кто покинул зал в самом начале медитации.

Ровно через час Козаков поднялся. Не прощаясь и не глядя под ноги, он босиком прошел к выходу. Его лицо было влажным от пота, а глаза покраснели.

– Анжелика, у вас есть платок?

Я протянула ему бумажную салфетку, и он промакнул ею лоб, отчего его волосы стали трогательно взлохмаченными. Мы прошли в гримерную, где автор бестселлеров обулся и надел пальто. Такси ждало нас у входа, а рядом с машиной стояла невысокая хрупкая девушка. Лия.

Увидев ее, Козаков обернулся ко мне, как будто ища поддержки, но в этот раз я была бессильна ему помочь. И с потерянным лицом он пошел к ней навстречу. Лия стояла на тротуаре, загораживая двери такси, а потому проигнорировать ее было просто невозможно.