Масштаб
Шрифт:
– Ракурс, – сказал Лео.
Он выставил на двух половинках экрана два стоп-кадра – полки шкафа, снятые сверху и снизу.
– Разница в объемах, – после длинной паузы сказала Эльза. – Там дополнительное пространство, внутри.
Лео бросился к книжному шкафу. Понял, что не дотянется, и заново разложил стремянку. Сейф был отлично спрятан, обнаружить его было невозможно, не перетряхивая все книги одну за другой либо не сравнив два ракурса видеозаписи. И у этого сейфа не было кода – только скважина для ключа.
– В крайнем случае, – сказала великанша на экране компьютера, – чтобы избежать обыска, ты сможешь отдать им… просто отдай эту вещь.
– Эльза, – сказал Лео. – Я тебе очень благодарен за помощь…
– «Помощь»?! – Она оскорбилась.
– …Но сейчас я отключаю связь. Это наше посольство и наши тайны.
Он успел увидеть, как она рывком приближает лицо к камере. Открывает рот, чтобы что-то сказать…
Экран погас.
– Вы знаете в этом здании каждую скрепку. – Лео кивнул на гору технических бумаг. – Где документы на сейф модели «62–12»?
– Их нет, – еле слышно сказал менеджер.
Он, казалось, трезвел с каждой секундой.
– То есть в кабинете посла установлен второй сейф – не задокументированный? Потайной?
– Совершенно… верно.
– И где ключ?
– У господина посла, – сказал менеджер тверже. – Он сам его хранил. Это его… личная собственность.
– Но я не нашел ключа, – сказал Лео. – Ни в кабинете, ни в спальне господина посла, ни в его карманах. У вас ведь есть дубликат?
– Нет, – пролепетал менеджер.
– Через несколько минут сюда явятся великаны, – сказал Лео. – Они проведут обыск, перед этим сняв с особняка крышу. И личный досмотр всех сотрудников они тоже проведут, под микроскопом. Вы сомневаетесь, что они отыщут ключ?
– Личный досмотр?! – послышалось от дверей.
Лео обернулся; повариха стояла, вцепившись в приоткрытую дверную створку, как если бы ее не держали ноги.
– Господин детектив… вы не можете этого допустить!
– Я не допущу, – мягко сказал Лео. – Ключ, пожалуйста. Вы знаете, где он?
Повариха поколебалась секунду, потом сунула руку в карман просторных рабочих брюк и вытащила маленький ключ на металлическим кольце.
Менеджер шагнул вперед, протянул руку, будто пытаясь остановить ее.
– Я никого не убивал!
– Мы с ним не спали вместе, – тихо сказала повариха. – То есть вообще да, но не в эту ночь… Он меня… уговорил солгать. У него нет алиби.
– Я не убивал, – с мукой в голосе повторил менеджер. – Когда я вошел… он был уже… мертвый.
Половину сейфа занимала шахматная коробка. По масштабам великанов – спичечный коробок.
Сюда же в беспорядке были заброшены шахматные фигуры – огромные, литые, со множеством деталей. Даже пешки были такими тяжелыми, что любая партия превращалась бы в силовую тренировку.
– Орудие, – пробормотал Лео, натягивая перчатки.
Металл, из которого была отлита белая ладья, потускнел от засохшей крови. Посла убили сувенирной шахматной фигурой, по весу сравнимой с гантелью.
– Он лежал здесь, – пролепетал менеджер. – Сейф был открыт. Шахматы частью в сейфе, частью на столе… Как если бы он решал шахматный этюд… Только ладья – на полу… Рядом с его головой…
– И вместо того чтобы немедленно поднять тревогу, вы…
– Я испугался! – Менеджер сцепил трясущиеся пальцы. – Сейф, шахматы… мой приговор. Их нет ни в одной описи. Я не должен был монтировать для посла этот тайник, это против правил… Я увяз по уши. Посол мне угрожал… увольнением. Компрометацией. У меня семья, кредиты… И кое-какие грехи, я не святой… Вы же первый назвали бы меня убийцей!
– Но вы не убийца? – с сомнением спросил Лео.
– Я говорю – он был уже мертв! Тогда я решил… вывести себя из-под удара. Я убрал все фигуры обратно в сейф, сложил стремянку…
– И вы думали, их никто никогда не отыщет?!
Менеджер сцепил пальцы на груди:
– Я ждал, что посольство эвакуируют, особняк запрут… или вовсе развалят великаны. Я ждал, что начнется война. И война все спишет…
– То есть вы, – сказал Лео, – готовы были поставить мир на грань гибели, чтобы скрыть свои… грешки?
– Так это я главный негодяй?! – Менеджер задохнулся. – Я… всего лишь… а они… они были в сговоре! Они любовники, чтобы вы знали. И они изменники родины! Вот во что они меня втравили – а я понятия не имел в своей наивности! Я подслушал их разговор… случайно… накануне… – Он болезненно закашлялся. – Я знаю, кто убил посла, ну и поделом! Я не хочу быть их сообщником, не хочу. Я во всем признаюсь!
Секретарь говорил с большим трудом, его голос таял в воздухе, будто пар.
– Я понимал его побуждения… это были благородные… гуманистические идеалы. И с каждым днем… с каждой неделей его решимость крепла. Он говорил: невозможно, недостойно разрабатывать такое оружие. Которое поражает только великанов… но при этом не разбирает правых, виноватых… взрослых, детей… Видите ли, он считал великанов такими же людьми, как мы… и не притворялся. Даже и не надо ждать войны, он говорил. Если вирус «А» существует, синтезирован – рано или поздно его кто-то выпустит на свободу. И Альтагора опустеет… за несколько дней. Он точно знал, как это будет, и рассказывал мне в жутких подробностях. В муках, страхе, в отчаянии, они вымрут. Нам достанутся их огромные дома, их колоссальные шахты… которые нам не нужны. Но миллионы жителей Ортленда вздохнут свободно, зная, что больше ни одного великана на свете нет…
Секретарь посмотрел на свои руки, скованные наручниками.
– Он говорил о своих планах, что это милосердие. Что это наш долг… Когда я слушал его, я был его союзником. Но потом, каждый раз… я понимал, что это измена. Настоящая измена родине. Я уговаривал его остановиться. Каждый раз, когда он шел на прием, я ждал его обратно с ужасом. Я не знал, о чем он с ними разговаривает… боялся представить, что он им обещает. В тот раз… в последний. Он уехал на прием, а я пошел на корт, установил теннисную пушку, отбивал и отбивал мячи и мысленно говорил с ним, повторял все свои доводы, по кругу, еще и еще… А потом он вернулся, и я понял, что что-то случилось, но он не стал со мной разговаривать.