Шрифт:
Маски Ниенорге
(v42.14 от 12.02.2017)
Подогреваемый пол биомодификационного центра приятно контрастировал с холодным, пропахшим дезинфекцией воздухом. Азра, всё ещё привыкающая к новым размерам тела, осторожно встала между двумя зеркалами, и велела планшету прокрутить список к началу. Длинный-длинный список. И каждый пункт надо перепроверить.
Цвет кожи - стандартизированный "смуглый-тёмный", допустимая погрешность не больше трёх процентов. Цвет волос - на три тона темнее кожи, разрешённое отклонение не более полупроцента. Уши: классическая форма, средний размер, углы поворота в двух плоскостях с точностью до градуса... Множество требований к глазам, начиная с фиолетовой радужки, заканчивая формой разреза... Рост, вес, соотношение мышечной и жировой тканей...
"Всё в норме, - прошептал мысленный голос ментора.
– Нет необходимости проверять каждый пункт вручную. Смотрите, так гораздо удобней".
Прямо на поверхности зеркала высветились таблички, привязанные к контрольным точкам. Требуемая характеристика, фактическое значение, все отклонения - в пределах допустимого.
Азра равнодушно пожала плечами, и вернулась к своему списку. Сигрун выставила очень жёсткую оферту, а выделенных на накладные расходы средств на вторую попытку не хватило бы. И остаться на бобах из-за какого-нибудь мелкого прокола, типа отклонения цвета сосков от бледно-розового более чем на два тона, Азре совершенно не хотелось. А ментор - ну, ментор. Искусственный интеллект за свои ошибки ответственности не несёт.
Впрочем, на этот раз всё и вправду было в порядке. Азра поставила последнюю галочку, зафиксировала образ и велела ментору перечислить полагающуюся оплату. Оставалось позаботиться об одежде - оферта и тут не допускала вольностей. Жемчужно-белое платье, шелковистое на ощупь, идеально облегающее - за счёт индивидуальной подгонки, нейлонового каркаса и микроприсосок. Спереди оно смотрелось относительно скромно, сзади же открывало всю спину. Никаких рукавов, конечно... Зато полагались длинные перчатки из того же материала. И удобные белые туфельки на низком широком каблуке. К счастью, внутреннее устройство каблука в оферте прописать не додумались.
"Какие-нибудь замечания?" - ворчливо осведомился ментор.
"Никаких. Оплати одежду, и настрой кабину телепортера на ближайшую к Сигрун точку выхода".
"Придётся пройти чуть меньше квартала по улице".
"Угу".
***
Над окраиной Лексвика только-только начинался рассвет. Дом Сигрун располагался в глубине заросшего сада. Широкие и высокие двери, украшенные эмблемой Ассоциации Уши-они - для предостережения случайных посетителей. Азра прекрасно знала, на что шла, но волнение побороть всё равно не удавалось.
"Дом запрашивает идишник, - доложил ментор.
– Передаю анонимку?"
"Конечно", - согласилась Азра.
Гильдия, в которой она состояла, имела официальное право изготавливать полноценные незапятнанные идишники, но в данном случае решено было сэкономить и обойтись простейшим анонимайзером, доступным каждому. Большинство серьёзных организаций предпочитали не иметь дел с анонимами, но у уши-они не было выбора - ни один здравомыслящий человек не пойдёт к ним под своим именем и в основном теле. Впрочем, это работало и в обратную сторону: о хозяйке дома из открытых источников можно было узнать только имя (естественно, выдуманное), идишник (выданный конкретно под это имя) и адрес (хоть что-то настоящее). Остальное перекрывала блокировка, преодолимая только для государственных служащих, да и то специально уполномоченных.
Дверь распахнулась, проскрипев "входите" нарочито грубо синтезированным голосом. За ней обнаружился блестящий чистотой холл с диванами и журнальными столиками - к счастью, пустой. Видимо, Сигрун не пользовалась особой популярностью.
Стараясь держать себя в руках, Азра прошла к внутренней двери, ведущей, насколько она помнила план дома, в так называемую процедурную. Не заперто.
Уши-они, по-видимому, любовалась восходом солнца. Заслышав скрип двери, она медленно развернулась на своих восьми ходильных лапах. Паучью половину арахномонстра покрывал густой чёрный мех; человеческая половина тела могла похвастаться сине-зелёной кожей, весьма выдающимися формами, обтянутыми белым передником, и длинными, но совершенно непричёсанными волосами. Имелись и руки, или, скорее, хватательные лапы - четырёхпалые, с массивными когтями, поросшие всё тем же мехом, под которым угадывались сильные мышцы.
Сигрун смерила посетительницу внимательным взглядом. Сосредоточенно принюхалась. В оранжевых глазах мелькнуло узнавание... Или это только показалось?
– Для обеда сейчас рановато...
– голос паучихи оказался весьма мелодичным.
– Тогда это будет завтрак?
– предположила Азра. Она судорожно пыталась припомнить, кто из её знакомых мог пасть столь низко, чтобы стать уши-они. Никто как-то не подходил.
– В оферте ничего не сказано по поводу времени суток.
– Кроме документов есть ещё и здравый смыл, - заметила хозяйка дома.
– Точнее, должен быть. Впрочем, ладно. Вечер у меня всё равно занят...
Сигрун двигалась поразительно плавными, точно рассчитанными движениями. Азра с всё возрастающим волнением наблюдала, как арахнид подходит вплотную. Нечеловечески сильные пальцы плотно обхватили руки гостьи чуть повыше локтей. Уши-они легко подняла Азру в воздух, чтобы их глаза оказались на примерно одном уровне. Прижала к стене, подпёрла передними ногами - стало трудно дышать; прильнула губами к раскрытому, пытающемся втянуть воздух рту. Язык скользнул по языку, проник в глотку, затем устремился в пищевод, вытягиваясь всё длиннее и длиннее. Пустой азрин желудок сжался в судорогах рвотного рефлекса. Пищевод жгло, несмотря даже на специально предусмотренную на такой случай смазку. Азра отчаянно пыталась вдохнуть, вся грудь полыхала от боли, и тут Сигрун принялась выкручивать её левую руку. Сквозь треск и хруст разрывающегося плечевого сустава Азру затопил ещё один океан боли. Кислорода уже не хватало, перед глазами мельтешили тёмные пятна, беспорядочно сокращающиеся мышцы пытались исторгнуть крик сквозь заткнутое языком горло, а уши-они всё тянула свой чудовищный поцелуй.
Наконец, когда Азра уже пребывала на самой грани обморока, язык пополз вверх. Одновременно уменьшилось давление мохнатых лап. Кончик паучьего языка наконец скользнул но нёбу, и всё ещё прижатая к стене Азра принялась жадно втягивать воздух. По-прежнему болело плечо, и горло, и пищевод, и ей потребовалось собрать в кулак всю силу воли, чтобы не заорать. Она с трудом сфокусировала мутный взгляд на улыбающейся арахниде.
– Весьма бодрит, - признала Сигрун, не глядя швыряя оторванную руку в пластиковый поддон.
– Продолжим?