Маска
Шрифт:
Кэрол и Джейн сидели в креслах с подголовниками.
Кэрол очень легко удалось ввести девушку в транс. Во второй раз большинство пациентов гораздо быстрее поддавались гипнозу, чем в первый, и Джейн не была исключением.
Вновь, вращая стрелки воображаемых часов назад, Кэрол вернула Джейн в прошлое. На этот раз девушке не понадобилось двух минут, чтобы выбраться за пределы амнезии. Всего за двадцать-тридцать секунд она вернулась к тому моменту, где память ожила для нее.
Вздрогнув, она неожиданно выпрямилась в кресле, вытянувшись как струна. Ее глаза раскрылись широко, как у куклы; она смотрела сквозь Кэрол. Лицо исказилось от ужаса.
— Лора? — окликнула Кэрол. Обе руки девушки взметнулись к горлу. Она схватилась за него, хрипя, задыхаясь и корчась от боли. Она словно вновь переживала тот же драматический эпизод, что и во время сеанса накануне, только сегодня она не кричала.
— Ты не чувствуешь огонь, — сказала ей Кэрол. — Нет никакой боли, милая. Расслабься. Успокойся. Дыма ты тоже не чувствуешь. Ты совершенно не обращаешь на него внимания. Тебе дышится легко, как обычно. Успокойся и расслабься.
Девочка не подчинялась. Ее била дрожь, на коже выступил пот. Ее мучили сильные сухие и беззвучные рвотные позывы.
Опасаясь, что она опять потеряла контроль над своей пациенткой, Кэрол приложила еще больше усилий, чтобы успокоить ее, но безрезультатно.
Джейн начала отчаянно размахивать руками, ее руки, рассекая воздух, то словно что-то тащили, то колотили по пустоте.
Кэрол неожиданно поняла, что девочка пыталась что-то сказать, но по какой-то причине потеряла голос.
По лицу Джейн покатились слезы. Она беспомощно шевелила губами, силясь выдавить из себя слова, которые упрямо отказывались выходить. Помимо страха в ее глазах появилось отчаяние.
Кэрол быстро взяла со своего стола блокнот и фломастер. Положив блокнот на колени Джейн, она вложила фломастер ей в руку.
— Напиши мне, милая.
Девочка с такой силой сжала фломастер, что суставы пальцев на ее руке побелели и так заострились, словно на руке совершенно не было мяса. Она посмотрела на блокнот. Рвотные позывы прекратились, но дрожь все еще била ее.
Кэрол присела возле ее кресла, чтобы видеть блокнот.
— О чем ты хочешь мне рассказать?
Ее рука дрожала, как у парализованной старухи. Джейн торопливо нацарапала два слова, которые едва можно было разобрать: «Помоги мне».
— Как тебе помочь?
Вновь: «Помоги мне».
— Почему ты не можешь сказать?
«Голова».
— Поточнее.
«Моя голова».
— Что с твоей головой?
Рука девочки начала чертить какую-то букву, потом, дернувшись, перескочила на строчку ниже, вновь начала писать, опять перескочила уже на третью строчку, словно она не знала, как выразить то, о чем она хотела рассказать. Наконец она в безумном отчаянии начала полосовать фломастером бумагу, оставляя на ней бессмысленные черные перекрестные штрихи.
— Прекрати! — сказала Кэрол. — Ты все-таки расслабишься, черт возьми. И успокоишься.
Джейн перестала полосовать бумагу. Она молча смотрела на лежавший у нее на коленях блокнот.
Кэрол вырвала из него исчерканную страницу и бросила ее на пол.
— Хорошо. Теперь ты спокойно и по возможности подробно будешь отвечать на мои вопросы. Как тебя зовут?
«Мнили».
Кэрол посмотрела на написанное рукой девочки имя, удивляясь, куда делась Лора Хейвенсвуд.
— Милли? Ты уверена, что тебя зовут именно так? «Милисент Паркер».
— А где же Лора?
«Кто такая Лора?»
Кэрол посмотрела на изможденное лицо девочки. Появившийся на ее атласной коже пот начинал высыхать. Взгляд ее голубых глаз был пуст и рассеян, рот приоткрыт.
Кэрол резко взмахнула перед лицом девушки рукой. Джейн не шевельнулась. Она не притворялась.
— Где же ты живешь, Милисент?
«В Гаррисберге».
— Значит, здесь, в этом городе. А какой у тебя адрес?
«Франт-стрит».
— Возле реки? А номер дома?
Девочка написала.
— Как зовут твоего отца?
«Рэндолф Паркер».
— А мать?
На странице блокнота появилась бессмысленная закорючка.
— Как зовут твою мать? — повторила Кэрол.
Девочку вновь охватила дрожь. Ее снова мучили беззвучные рвотные позывы, и она опять схватилась руками за горло. На подбородке остался след от черного фломастера.
Очевидно, ее пугало одно лишь упоминание о матери. Вот над чем придется поработать, но только не сейчас.
Успокоив ее, Кэрол задала новый вопрос:
— Сколько тебе лет, Милли?
«Завтра у меня день рождения».
— Правда? И сколько же тебе исполняется?
«Мне не дожить».
— До чего не дожить?
«До шестнадцати».
— Так тебе сейчас пятнадцать?
«Да».
— И ты думаешь, что не доживешь до шестнадцати? Так?
«Не доживу».
— Почему?
Пот уже было почти исчез с лица девушки, но вот у основания волос стали появляться новые капельки.
— Почему ты не доживешь до своего дня рождения? — настаивала Кэрол.
Девушка вновь, как и до этого, начала неровно полосовать фломастером страницу блокнота.
— Перестань, — твердо сказала Кэрол. — Расслабься, успокойся и отвечай на мой вопрос. — Она вырвала из блокнота испорченную страницу. — Так почему ты не доживешь до своего шестнадцатилетия, Милли?
«Голова».
«Снова-здорово», — подумала Кэрол и спросила:
— Что — голова? Что с ней случилось?
«Отрублена».
Уставившись на это слово, Кэрол затем подняла глаза на девушку.