Маска смерти
Шрифт:
Рихард кивнул.
– Мне вас там очень не хватало, – сказал он.
– Я поздно лег накануне, около трех часов ночи, – извиняющимся тоном пояснил Де Кок. – Ну и позволил себе утром поспать на часок подольше.
Юноша сокрушенно покачал головой.
– Вы не должны были доверять проведение этой очной ставки молодому следователю!
– Вы имеете в виду моего молодого коллегу Фледдера?
– Да, я говорю о том молодом человеке, что был тогда вместе с вами в комнате, когда я пришел сообщить об исчезновении Розочки. Может быть, он и хороший следователь, не мне судить… но сегодня утром в больнице он проявил себя как человек не самый проницательный. Де Кок нахмурился.
– В каком смысле?
– Да это же был настоящий спектакль! – возмущенно воскликнул Рихард Недервауд.
– Спектакль?
– Великолепное шоу… театр… ревю… – Рихард распалялся с каждым словом. – Ваш молодой следователь позволил обвести себя вокруг пальца! Его просто ослепил этот блестяще отрепетированный парад, этот костюмированный бал! Все сотрудники больницы Южного Креста хорошо к нему подготовились, каждый был тщательно выбрит, причесан и разутюжен… ничего не скажешь, отличный спектакль! Все участники этого действа просто наслаждались: и ваш коллега, и доктор Лестерхейз… А меня они сочли сумасшедшим!
8
Де Кок неслучайно оставил Рихарда Недервауда одного в комнате на некоторое время: он хотел, чтобы тот немного успокоился. Понимая, какое потрясение испытал этой молодой человек, инспектор от души сочувствовал бедняге.
Вытащив из кармана пиджака фотографию Розалинды ван Эвертсоорд, Де Кок положил ее на стол и несколько минут разглядывал открытое улыбчивое лицо, задорную короткую стрижку, прелестные ямочки на щеках, затем перевернул фотографию и пододвинул ее Рихарду.
– Это твоя Розочка?
Юноша молча кивнул. Напряжение и скованность сразу исчезли, он невесело улыбнулся.
– Да, это она…
– Ты любишь ее?
– Очень!
– А она тебя?
Рихард помедлил с ответом, потом нерешительно сказал:
– Думаю, что тоже.
Де Кок напряженно ловил каждую его интонацию.
– Почему вы… э-э… все-таки не узаконили ваши отношения? Я хочу сказать: что мешало вам пожениться?
Рихард Недервауд еще раз быстро взглянул на фотографию.
– Она не хотела. Решила, что не выйдет замуж, пока спорт продолжает оставаться главным делом ее жизни. «Пойми, я просто не могу себе этого позволить, – говорила она, – ты все время будешь оставаться как бы на втором плане». И надо сказать, подобное положение меня тоже не устраивало. – Рихард самодовольно усмехнулся. – Должен вам сказать, Розочка никогда не отступала от своих принципов и была удивительно последовательна во всем.
– Вероятно, вы с ней часто говорили о ее спортивных достижениях? Мне кажется, такая девушка хотела бы как можно дольше оставаться в большом спорте…
Рихард Недервауд оживился и закивал.
– Да, это так. А это означало, что я был вечно обречен оставаться на вторых ролях.
– И у тебя не было никакой надежды? Молодой человек пожал плечами.
– Я никогда не строил иллюзий на сей счет. Когда я видел, с каким увлечением Розочка занимается спортом, с какой самоотдачей целые дни проводит на тренировках, я не мог ею не восхищаться. Недавно она вернулась со своей командой из очень успешной поездки по Центральной Африке и тут же стала строить грандиозные планы: собиралась отправиться на Дальний Восток, в Китай.
Де Кок озадаченно почесал нос.
– И ты ни разу не заводил с ней речь о свадьбе? На лицо Рихарда набежала тень. Он несмело пододвинул фотографию поближе к Де Коку.
– Нет… Но Розочка никогда уже не будет моей невестой…
– Почему ты так говоришь?
– Она же умерла… – Рихард проглотил ком в горле.
– Откуда тебе это известно?! – поинтересовался Де Кок.
Молодой человек потупился.
– Интуиция мне подсказывает… – Он постучал себя кончиками пальцев по груди. – Это чувство у меня где-то здесь, внутри… Я уверен, что Розочки нет в живых.
Де Кок искоса взглянул на него.
– А я следователь, и верю только фактам! Такова уж моя профессия. Как ты понимаешь, мне нужны только факты и доказательства. Если я буду основываться на интуиции, на чьих-то смутных предчувствиях, я далеко не уеду…
– Жаль.
Де Кок заглянул в глаза молодому человеку.
Он тщетно пытался вызвать в себе симпатию к Рихарду, но ему это плохо удавалось, что-то в поведении этого долговязого юноши настораживало инспектора и мешало относиться к нему с полным доверием.
– Наши чувства, – вздохнул Де Кок, – часто основываются на пережитом, на том, что давно кончилось и угасло, хотя нам трудно в это поверить… и эти ничем неподкрепленные чувства мы называем «интуицией». – Он криво усмехнулся.
– Если бы Розочка была жива, она давно дала бы о себе знать, – с горечью сказал Рихард.
Де Кок испытующе взглянул на него.
– А ты не допускаешь, что здесь замешан какой-то другой мужчина?
Это замечание прозвучало жестче, чем ему хотелось бы.
Рихард Недервауд понимающе усмехнулся.
– Надо было знать Розочку, – сказал он. – Если б вы были с ней знакомы, вы бы никогда не задали мне этот вопрос. Если б в ее жизни появился другой мужчина, она рассказала бы мне все сама. Да, да, она сказала бы, что больше не любит меня, и объяснила бы – почему…
Де Кок со вздохом опустился на стул. Стена непонимания, в которой ему удалось было пробить брешь, снова сомкнулась и стала между ними.
– А ты знаешь, что вчера был найден ее автомобиль? – сказал он.