Чтение онлайн

– И скольких? Сколько человек он убил?

– Семерых. О четверых узнала милиция, началось расследование. Я курировал группу по линии госбезопасности.

– Как ты узнал, что убийца – твой брат? – Слово «отец» застряло у меня в горле. Я не желаю верить в это! Или придется? Дядя Захар в жизни меня не обманывал, бывало, он не договаривал, но если уж начинал рассказывать, то – правду. И это – тоже правда. Но, боже мой, если милостью своей ты снизойдешь до меня, я хотела бы умереть, не зная ничего! А Локи слушал молча, его словно бы и не было здесь, только я и Захар.

– Случайно. Пришел к нему, а он… Тимур разговаривал с этой чертовой маской. Дома темно, ты заходишься в крике, а он расставил по комнате свечи. Обыкновенные хозяйственные свечи, тусклые и кривые. На коленях – маска… Тимур сам мне обо всем рассказал. Как он искал девочек, куда отводил их на место, как убивал… Убийство, всегда по одному и тому же ритуалу, давало ему энергию. Он снова мог работать, создавать свои чертовы гениальные творения.

– И что вы сделали?

– Ничего. В тот день я не сделал ничего. Слишком страшной оказалась эта новость. Слишком тяжелой.

– Вы подставили Николая, – вступил в беседу Локи. Боже, какой у него мертвый голос! И глаза тоже мертвые. Он прав, мы умрем. Он и я. Я уже все решила. Но пока длится рассказ Захара, можно поиграть в выбор.

– Или он, или Тимур, – развел руками отчим. – Так уж сложилось. Ты мстишь за своего брата, а я защищал своего. И не только его одного: родителей наших, себя, вот ее – что бы с нами стало, если бы кто-нибудь узнал правду? Родители убийцы, брат убийцы, дочь убийцы… Ты ведь меня хорошо понимаешь, гораздо лучше, чем прочие. Ты ведь сам прошел через это.

Локи промолчал.

– Моя семья гораздо ближе мне, чем твоя. И я хотел их защитить, – повторил отчим.

– Что стало с… Тимуром?

– С твоим отцом, девочка? Мне пришлось убить его. Сам бы он не остановился, уж поверь, будь возможен другой вариант, я ни за что не поднял бы руку на брата.

– И как это выглядело? Самоубийство или несчастный случай? – Локи выглядел очень плохо и дышал как-то неправильно. Я не видела, но чувствовала. Захар тоже это заметил.

– Что, сердце беспокоит?

– И об этом знаешь?

– Конечно. О своих врагах нужно знать как можно больше. Я вообще удивляюсь, как ты до этого возраста дожил, с таким сердцем беречься надо.

– Спасибо за совет.

– Лия, дай ему воды.

Я послушно встала.

– Нет, – отрезал Локи. – Не она. Ты!

– А если мне вставать не хочется? – лениво поинтересовался Захар.

– Тогда вообще не надо.

– Ух, какие мы гордые! А девочку ты зря обижаешь, ни при чем она.

Впервые за весь этот жуткий вечер я посмотрела на отчима с благодарностью, и он в ответ кивнул.

– Все равно, – вымолвил Локи.

Все равно, поняла я – это означает, что теперь уже не важно, с кем я. И кто там говорил, что дети за грехи отцов не отвечают? Сталин? Наверное. А мне вот предстояло ответить за грехи моего отца, которого я даже не помнила, и дяди, которого я считала своим отцом.

– Ну ладно. – Захар сам напоил своего пленника, я же села обратно в кресло.

– Так что, самоубийство или несчастный случай? – повторил Локи.

– Убийство, – ответил Захар. – Квартиру ограбили, а Тимура убили. Печально, на похоронах говорили об «угасшей свече» и «потерянном гении».

– И как, нашли грабителей?

– Он был один. Взяли его при попытке продать одну из картин Тимура. Парень оказал сопротивление и бросился бежать.

– Но от пули далеко не убежишь, – заключил Локи.

– Правильно! – согласился отчим. – Ты плохо выглядишь, может, таблетку тебе дать?

– А смысл?

– Ты прав, никакого.

– Расскажи о Николае, – попросил Локи.

– Никишин… Николай Никишин доставил мне гораздо больше проблем, чем можно было ожидать. Он был романтиком, как и ты.

– Лучше.

– Что?

– Лучше, чем я.

– Ну, это уж вам самим виднее, – ответил Захар. – Их с Тимуром пути пересеклись еще до того, как я обо всем узнал. Я вообще не догадывался о его существовании. И вот, представляешь, ко мне заявляется человек, который ЗНАЕТ! И Тимур еще был жив… Я ведь долго колебался, все-таки решиться на убийство собственного брата – не так-то просто, а тут – Николай со своими рассказом. Случайный звонок… Я десять раз мог пропустить его: выйти покурить, или в туалет, или вообще уйти с работы, Никишин позвонил поздно. Как же, КГБ – чудесная организация, где работают честные и принципиальные люди, круглые сутки работают. Я ж говорю – романтик. Я вообще случайно на работе задержался, а когда Никишин начал рассказывать, я не знал, каких богов мне за эту случайность благодарить. Он говорил о девочках, о том, что мой долг – остановить убийцу, предлагал помощь. Он не ведал, кто скрывается под маской, но он знал, где находится тайное убежище Тимура. Старый дом за городом, принадлежавший нашей бабке, там никто не жил, вот Тимур и приспособил собственность… А еще раньше у него там мастерская была… – Захар плеснул в бокал коньяку, по пещере поплыл горьковатый аромат алкоголя, настоянного на травах. Или коньяк в дубовых бочках выдерживают? Не помню, дядя Захар объяснял когда-то, но я сознательно продолжала вытравливать из памяти все, связанное с ним. К сожалению, этого «всего» было слишком много – целая жизнь.

– Мне удалось уговорить Николая подождать еще день, один-единственный день. Я сказал, что хочу убедиться сам, что без доказательств нам никто не поверит. Твой брат – доверчивый человек.

– Ты избавился от Тимура, а потом подставил Николая.

– А что мне оставалось делать? Я выполнил свой долг – Тимур больше никому не причинил бы вреда. Но у меня был еще один долг – перед моей семьей. Положение осложнялось тем, что по всей области судорожно искали маньяка. Три детских трупа – это очень серьезно, и маньяк должен был найтись, в противном случае кто-либо, излишне ретивый мог бы и докопаться до истины. Мы с Никишиным договорились о встрече.

– И когда он пришел, его уже ждали.

– Верно. Сцена была готова. Мертвая девочка. Свечи. Окровавленный нож… Мне и стараться-то особо не пришлось. В том, бабкином, доме Тимур чувствовал себя в безопасности, поэтому не слишком прятал свои вещи.

– А девочка, ее видели с Николаем! – не удержалась я.

– Была. Последняя жертва Тимура. Никишину каким-то образом удалось освободить девчонку. Он привел ее в то место, которое считал безопасным, это был еще один дом, но уже возле парка. Так получилось даже лучше: первый дом был связан с Тимуром, и нельзя было допустить, чтобы… А второй дом – вотчина Никишина, он сам назначил и место, и время, мне оставалось лишь подготовить экспозицию. Я поэтому и перетащил все атрибуты туда… Знаешь, даже теперь неприятно об этом вспоминать, хотя сейчас я бы не допустил такой ошибки, как проявления милосердия.