Чтение онлайн

– Хорошо. Девять лет! Тебя устраивает? Девять лет тому назад мне подарили эту квартиру со всей мебелью. Ну, чуть меньше. Понятно? И, во избежание следующих дурацких вопросов, уточняю. Подарил отчим. Официально он мой отец, дядя Захар меня удочерил. Понятно?!

– Понятно, и не надо так кричать, соседей разбудишь. Значит, ты его не покупала?

– Нет. – Я решила ограничиваться односложными ответами. Может, ему надоест со мной разговаривать и он, наконец, уберется. Но не выдержала. – А что?

– А то, что ему не больше трех лет. – Заметив мой удивленный взгляд, Локи пояснил: – Три года тому назад я сам купил такой. Для… одной своей знакомой. Тогда это была самая новая модель. Последняя разработка. Там, внутри, зеркало в полный рост, со встроенной подсветкой. И полочка под ним откидывается, чтобы можно было косметику ставить.

– Точно. – Зеркало имелось, и полочка тоже. – А на зеркале снизу узор.

– Виноградная ветвь. Теперь понятно?

– Ничего не понятно! – Действительно, какая разница, три года этому несчастному шкафу или все девять? Новее он все равно не станет.

– Если ты не докупала мебель в эту квартиру и вся обстановка была приобретена вместе с помещением, тогда этот шкаф приобрели твои гипотетические жильцы. Верно?

– Похоже на то.

– Они уехали, забрав всю мебель, но оставили почти новый шкаф, вещь достаточно дорогую. Нелогично.

– И дальше что?

– Дальше? Если предположить, что на стене имеется некая надпись, которую некто хотел спрятать, я повторяю пока только предположительно, то… В общем, два варианта: либо обои переклеить, – не слишком надежно, а вдруг бы ты, начав ремонт, решила бы обои ободрать и наткнулась на спрятанное? Второй вариант – сделать так, чтобы ты при всем желании туда добраться не смогла. Тогда оставалось купить мебель потяжелее и поставить ее.

– А если бы я все-таки его сдвинула?

– Но ты же не сдвинула. Кто-то знал, что в квартиру заселяется одинокая молодая женщина, самостоятельная, но все-таки женщина. Один шанс из тысячи, что она, напрягаясь из последних сил, будет двигать тяжеленный шкаф. Я ведь прав?

– Ну, допустим, прав, что тогда?

– А это мы сейчас увидим. – Локи окинул мебель взглядом грузчика-профессионала.

– Ты же не собираешься сейчас…

Он не ответил. Собирался. Еще как собирался! Локи распахнул шкаф, и мои платья, немногочисленные костюмы, брюки, свитера и прочее полетело на пол. От такой наглости я онемела, а Рафинад, выбираясь из-под блузки, одобрительно мяукнул.

– Нужно разгрузить его, – Локи наконец соизволил прояснить ситуацию, – иначе мне не сдвинуть.

– А нормально сказать нельзя? – Я сгребала вещи в одну кучу, потом разберу.

– Отвертка есть?

– Не знаю. Во всяком случае, мне на глаза она не попадалась.

– Принеси мой рюкзак, – скомандовал Локи. – Он в коридоре.

Рюкзак? Это ж каким воображением обладать надо, чтобы назвать вот эту холщевую грязную сумку рюкзаком?

– Оно? – Я держала сумку двумя пальцами. Неудобно, тяжело и выскальзывает.

– Да. – Локи добрался до нижних ящиков, куда я складировала белье, а также другие личные вещи.

– Стой! Туда нельзя! Я сама!

Он отступил. Пока я бережно и аккуратно переносила ящики в угол, Локи с неослабевающим энтузиазмом принялся копаться в шкафу, сначала дверцы открутил, потом и внутрь залез. Может, все-таки имеет смысл позвонить в милицию?

– А ты его обратно…ну, соберешь?

Мой гость не ответил. Соберет, как же, жди больше, как все мужчины, он из детства не вылез, разломать – пожалуйста, а вот починить – так тут вам, Лия Захаровна, мастера вызывать придется.

Я села на кровать и обняла кота, которому не слишком понравились мои телячьи нежности. Рафинад предпочитал наблюдать за тем, как от моего замечательного трехстворчатого шкафа остается набор досок разного размера. Тоже мужик, хоть и на четырех лапах. Признаюсь, я даже слегка задремала, все-таки ночь на дворе.

– Эй, – кто-то потряс меня за плечо. – Смотри!

Куда смотреть? Мои глаза упорно не желали открываться. Организм хотел спать, спать и еще раз спать. Но Локи не отставал, надо было его прогнать, жаль, не додумалась.

– Просыпайся!

Вот же привязался! Чего ему от меня надо? Ах, да. Шкаф. Наконец, мое зрение соизволило обрести нужную резкость. Так вот, шкафа больше не было, от него осталась пирамида из ящиков в углу, зеркало в полный рост, по поверхности которого в данный момент Рафинад гонял лапой шуруп, и куча досок. Зато была стена. Те же обои в дурацкий цветочек, выцветшие настолько, что этот самый цветочек с трудом можно было рассмотреть. Да и зачем на него смотреть? Цветочки – это ведь так банально! Вот надпись – это куда интереснее. Неровные буквы, написаны чем-то бурым. Полуметровое «П», одна перекладина длиннее другой, рядом крошечное кривобокое «о», нервное «м», «г» с ровной верхней перекладиной, будто нарисованной под линейку, по-детски неуклюжее «е». ПОМОГИТЕ.

Помогите…

Помогите мне, пожалуйста! Пусть это будет всего лишь сон, глупый ночной кошмар, который исчезает с первым лучом солнца. Пусть завтра от этого кошмара у меня будет болеть голова и под глазами останутся синие круги, которых не скроет даже толстый слой пудры и тонального крема. Пусть я целый день буду ходить, словно один из солидных английских призраков, спокойная и безучастная ко всему происходящему вокруг меня. Пусть. Только бы это все оказалось кошмаром. И ночной визитер с разноцветными глазами и именем зловредного скандинавского божка, и диктофонная запись непонятного разговора, и фотографии убитой темноволосой женщины, и эта надпись. Вот сейчас я закрою глаза, посижу немного, а когда открою, все исчезнет.

Не исчезло.

Она испугалась. Странное дело, она почти не боялась его, ни когда сидела абсолютно беспомощная, привязанная к стулу, ни слушая запись разговора, ни увидев фотографии. Не боялась. За свою жизнь он хорошо научился чувствовать чужой страх. У страха был металлический привкус на губах, алые молнии на белках глаз и блестящие капельки на верхней губе.

Локи пристально наблюдал за ней, особенно, когда отпускал. Человек, который тебя боится, способен на многое, испуганный человек опасен. И вот теперь она испугалась по-настоящему. Можно понять: одно дело, когда сумасшедший незнакомец рассказывает тебе страшную сказку, всегда успеешь сказать, что его история – не более чем выдумка. И совершенно другое, когда следы этой выдумки находишь в собственной квартире.