Чтение онлайн

Постепенно тени листьев и ветвей начали сливаться, и Вансен решил, что идти дальше в надежде выбраться из леса бессмысленно. Уже через час совсем стемнеет. Он приказал остановиться и разбить лагерь под деревьями у дороги.

Стоя на коленях перед кучей дров, Вансен пытался высечь огонь неподатливым кремнем. Один из молодых солдат торопливо подошел к нему.

— Капитан! Капитан! — кричал он на ходу. — На дороге впереди кто-то есть.

Вансен поднялся.

— С оружием? — тревожно спросил он. — Можешь сказать, сколько там их?

Испуганный парень затряс головой.

— Только один. Старик, кажется. Идет по направлению от нас. Я видел его! Он в плаще с поднятым капюшоном и с посохом.

— Наверное, это местный лесоруб, — предположил Вансен, Удивленный лихорадочным возбуждением молодого человека.

— Он… он показался мне странным.

Феррас Вансен окинул взглядом людей. Солдаты бросили работу. Вместо того чтобы разбивать лагерь, все смотрели на командира. Он чувствовал их любопытство и волнение.

— Ну что ж, мы должны взглянуть на него, — решил он и приказал молодому солдату: — Ты пойдешь со мной. Дайер! Ты тоже. Если старик живет неподалеку, у нас будет ночлег получше.

Они вскочили на коней и поскакали вслед за солдатом. Когда всадники миновали поворот и лагерь скрылся из виду, они действительно увидели впереди человека. Он шел быстро, чуть сгорбившись.

«Если это старик, то очень уж проворный», — подумал Вансен.

Оставив пешего солдата, Вансен и Коллум пришпорили коней, собираясь догнать пешехода за несколько минут. Но темнело слишком быстро, и, хотя дорога в этом месте делала очень небольшой поворот, они потеряли путника из виду.

— Он услышал топот копыт и скрылся в лесу, — предположил Коллум Дайер.

Они проехали еще немного вперед, выбрались на прямой участок дороги и в слабом свете закатного солнца разглядели, что впереди никого нет. Они развернулись и неторопливо двинулись обратно, вглядываясь в чащу по обе стороны от колеи в надежде увидеть спрятавшегося незнакомца.

— Это уловка, — сказал Дайер. — Думаете, там был враг? Шпион?

— Возможно, но…

Вансен остановился. Его лошадь заартачилась и начала бить копытом. От земли поднимался ночной туман.

— Мы проехали два поворота дороги, — сказал он. — Где же лагерь?

Дайер был потрясен не меньше командира.

— Вы пугаете меня, капитан. — Он нахмурился. — Наверное, еще не добрались. Мы могли не рассчитать расстояние при таком освещении.

Они снова двинулись вперед, но очень скоро Дайер остановил лошадь и закричал:

— Эй! Эй! Где вы все? Это Дайер! Где вы? Никто не ответил.

— Но мы ведь не съезжали с дороги! — воскликнул испуганный и разъяренный Коллум. — Еще даже не полностью стемнело!

Феррас Вансен почувствовал, что дрожит, хотя вечер выдался теплый. Между деревьями лениво струился туман. Капитан сотворил знак Тригона и осознал, что уже некоторое время молится про себя.

— Нет, — медленно сказал он. — Где-то, как-то, сами того не зная, мы перешли Границу Теней.

Главный священнослужитель, как обычно, пришел лишь тогда, когда Киннитан уже прочла несметное количество молитв, и перед ней поставили дымившуюся золотую чашу. Верховный жрец Пангиссир тоже принадлежал к избранным. Он был крупным и представительным, как Луан, но придерживался мужского поведения в той же степени, в какой Луан старалась изображать настоящую женщину. К тому же, похоже, он утратил свое мужское достоинство только после того, как вступил в зрелый возраст: борода у него была реденькой, но длинной, а голос — на удивление глубоким. Жрец охотно использовал его красивый тембр, дабы произвести впечатление на слушателей.

— Выполнила ли она послушание на сегодня? — спросил он. Прислужник кивнул, и жрец сложил руки на груди. — Хорошо. А прочла ли все молитвы перед зеркалом?

Киннитан еле сдерживала раздражение. Она терпеть не могла, когда о ней говорили как о несмышленом ребенке. Многочасовое чтение молитв всегда проходило в крошечной, увешанной зеркалами храмовой комнатенке, и каждый раз девушка читала одни и те же сложные песнопения. Ни одного из нескольких десятков нельзя было пропустить. Эти многословные взывания к различным воплощениям Нушаша следовало произносить перед самым большим священным зеркалом. Киннитан прославляла бога в различных его ипостасях: Красная Лошадь, Пылающая Сфера Рассвета, Победитель Ночных Демонов, Золотая Река, Охраняющий Сон, Играющий со Звездами, и так далее, и так далее… Неужели жрец считает, что в его отсутствие она занималась посторонними делами?

— Да, о хранимый Нушашем. Она готова, — ответил младший священник.

Он также принадлежал к числу избранных и отличался высоким голосом и гладкой кожей, как у юноши, хотя явно достиг средних лет. Он был тщеславен: обожал смотреться в священные зеркала, когда думал, что Киннитан его не видит.

Киннитан взяла чашу — великолепную вещь из чеканного золота, украшенную драгоценными камнями. На ней был изображен крылатый бык, впряженный в огромную колесницу Нушаша. Стоила такая чаша больше, чем весь квартал города, где прошло детство Киннитан. Она постаралась принять торжественный, благоговейный вид. В конце концов, верховный жрец Пангиссир — самый влиятельный человек в мире. Возможно, ее жизнь находится в его руках. И все же, сделав первый глоток, Киннитан чуть-чуть сморщилась.

К счастью, младший священник читал молитвы очень громко, поэтому Киннитан могла пить медленно и не беспокоиться о том, как выглядит, с трудом проталкивая в себя отвратительное зелье. Этот эликсир под названием «кровь солнца» слегка напоминал вкус настоящей крови — солоноватый, с легким привкусом мускуса. Киннитан глотала его с трудом. Она чувствовала и другие привкусы, тоже не очень-то приятные. В напитке не было специй, но во рту у Киннитан появился вкус желтого марашского перца.

— А теперь закрой глаза, дитя мое, — низким голосом важно попросил Пангиссир, когда Киннитан допила жидкость. — Пусть боги найдут тебя и прикоснутся к твоей душе. Это величайшая честь.

И «честь» не заставила себя долго ждать: на этот раз вместо легкой неги, полной грез, Киннитан почувствовала, что ее будто схватили и ударили чем-то тяжелым. Все началось с ощущения жара внизу живота, который очень быстро — словно огонь по сухой траве — распространился по спине, затем вспыхнул в голове и между ног. Киннитан едва не упала со стула, но младший священник поддержал ее. Девушке казалось, что его руки находились где-то очень далеко, что они прикасались к статуе, а не к живой Киннитан. В глазах у нее потемнело, в голове шумело, и ей стало ясно: сейчас ее череп треснет, как каштан в огне, и она умрет.