Мармион
Шрифт:
На ветер изредка скулят.
И сорванцы мои притихли:
Пора осенняя для них ли?
Не знают сами, отчего’
На ум нейдет им озорство.
И хоть без слез их хмурый взор, Как подобает детям гор, —Мои мальчишки, вспоминая
Луга и маргаритки мая,
Порой тоскливо говорят
Про птиц весенних, про ягнят, Украсит ли увядший сад
Боярышника яркий цвет,
Вернется лето или нет?
Вернется, мальчики! Опять
Вам будет солнце гор сиять,
И снова ворохи цветов
Вы изведете для венков,
Опять увидите ягнят,
И птичьи песни зазвенят,
И вновь — для игр так коротки —Помчатся летние деньки!
Немой природе всякий раз
Жизнь возвращает вешний час.
Она опять на мощный зов
Лугами, полными цветов,
Откликнется весне в ответ —
И зимней грусти нет как нет!
Но в жизнь твою, моя страна,
Придет ли в этот раз весна?
Когда, какой, чей властный зов
Поднять сумел бы из гробов
Воителя и мудреца?
Тот мощный ум, что до конца
Британии служил,
Ту руку, что сжимала меч,
Чтоб наши берега сберечь?
О, кто бы разбудил
Тех двух великих?! Где та сила?
Да, солнце дарит жизнь цветам, Но луч его бессилен там,
Где плачет Слава над могилой, В которой Нельсон погребен,
Где Питт вкушает вечный сон
Под тяжестью плиты унылой…
Пусть эти имена хранит
В глубинах сердца каждый бритт.
Мой друг, а знает ли твой сын
О том, кто в битве средь пучин
Флот вражий обратил во прах
И сгинул в Кадикских волнах?
Подобна молнии была
Вся жизнь его — как только мгла
Сгущалась над его страной,
Сверкал он вспышкой грозовой!
И вот на дальнем берегу
Он, нанеся удар врагу,
Сверкнул в последний раз…
Но не забудем и о том,
Кто направлял сей Божий гром, Кто в должный день и час
Ужасный насылал удар
На Эресунн и Трафальгар,
Кто был рожден для славных дел, Кто видеть далеко умел,
Но за грехи страны своей
Недолго прожил он.
Служил он до последних дней
Тебе лишь, Альбион,
И грязной алчности металл
Он всей душою презирал,
Над своевольною толпой
Вознес недрогнувшей рукой
Права Закона одного!
Не презирая никого,
Он рвенью каждого сумел
Дать множество достойных дел
И, своеволие смиряя, он
Поставил целью вольности Закон!
О, если б жил он — пусть безвластный! —Сей одинокий часовой,
Он всех бы поднял в час опасный
Своей тревожною трубой!
Он, как маяк, назло туманам,
Светил британским капитанам,
Как верный столп надежно, он
Держал шатающийся трон…
Но столп упал. Угас маяк.
И звук трубы ушел во мрак.
Но даже в свой последний день, Когда сгустилась смерти тень, Он всей Британии штурвал
Слабеющей рукой сжимал!
И не желая отдохнуть,
Он вел корабль в опасный путь, Пока штурвал тяжелый вдруг
Не вырвался из мертвых рук.
И ежели во всей стране
Хотя б один найдется храм,
В котором мир снисходит к нам, Храм, где забыли о войне,
Храм, где колокола звенят,
А не воинственный набат, —
Храм, где на этот мирный зов
Сойдется горстка пастухов, —
В молитве голову склони
И благодарно помяни
Того, кто волей дорожил,
Кто мир и веру сохранил. —
Пусть каждый здесь, среди могил, Слезою мрамор сей почтит:
Под этим камнем — Вильям Питт!
Его соперник рядом с ним.
Обоих равно мы почтим!
Фокс рядом с Питтом погребен, Соперника достоин он!
Почтим его талант и ум,
Игру его высоких дум:
Как с легкостью — свидетель Бог —Он в суть вещей проникнуть мог
И ничего не упускал,
И, лишь продумав всё, — решал.
Да, с ним уснул в могиле сей
Каскад фантазий и страстей.
Ошибок он не избежал —
Но ведь всегда добра желал!
Слезы твоей достоин он.
Священ его последний сон.
Тут, где навек нашли покой
Поэт, король или герой,
Где храмовый укрыл предел
Тех, кто сражался, правил, пел, Где эхом до сих пор звенят
Изгибы каменных аркад —
Тут словно ангелы твердят:
«Мир людям на земле людей!»
И если есть в душе твоей
Пристрастье — пусть оно молчит: Ведь умер Фокс как истый бритт!
Когда в смирении немом
Пред бонапартовым ярмом
Европа голову склонила,
Когда России мощь и силу
В Тильзите продал робкий раб —Фокс показал, что он не слаб!
Не вверг он Англию в позор,
Отверг постыдный договор,
Флаг непокорный поднял он!
И волей неба помещен
За твердость в этот Пантеон!
От веку мрамор — страж могил —Таких двух рядом не хранил —
Сверхчеловеческая сила
Их над толпою возносила!
Вознею партий никогда
Их не унизилась вражда!
Казалось — дрогнул шар земной
Пред титанической борьбой!
Достоин встать британский дух
Под знамя каждого из двух.
Пока Британия стоит,