Чтение онлайн

Пелагруа подошел к Биче, опустился на колени и, склонив голову, сказал:

— Снизойдите, госпожа, принять клятву верности от вашего покорного слуги, хранителя Кастеллето.

— Значит, Отторино поручил вам надзор за своими здешними владениями?

— Да, госпожа, и это дает мне надежду угодить прекрасной и благородной супруге и повелительнице моего прославленного господина, которому я поклялся всю жизнь служить верой и правдой, каковую клятву он по милости своей принял с благоволением.

— Встаньте, — сказала Биче. Пелагруа повиновался, и Биче продолжала: — Мой супруг и господин сам выбирает себе служителей, я же должна охотно и от всего сердца одобрять его выбор. — Оставив затем сдержанный тон, приличествовавший этому церемонному обмену любезностями, девушка спросила более естественным и взволнованным голосом: — Скажите, управляющий, скоро ли, по-вашему, приедет мой муж? Вам известно, что он отправился в Сеприо?

— Да, я все знаю. Мне известно также, что ваши проводники плохо справились с тем почетным делом, которое на них возложили, но не беспокойтесь, госпожа, поручите все мне: я задам им такого жару…

— Нет, нет, — прервала его Биче. — Я не хочу, чтобы кто-либо пострадал из-за меня. Все, что они сделали, они сделали из добрых побуждений, исполняя мои приказания и распоряжения своего господина. И даже если… если им случилось… выбирая слова… Ну, довольно, я не хочу, чтобы об этом говорили!..

— Как? — воскликнул Пелагруа, притворяясь разгневанным и изумленным. — Как? Неужели могло быть, что кто-то посмел… Нет, я не могу этому поверить. Я уж не говорю об их непростительной глупости, когда они поехали не по той дороге… Но неужели кто-то из этих негодяев… Кто бы он ни был, горе ему!

— О, что касается этого, — не вытерпела Лауретта, — то могу вас заверить, что дочь графа дель Бальцо не потерпела бы…

Но Лауретта тут же осеклась, заметив суровый взгляд, брошенный на нее хозяйкой.

— Позвольте! — воскликнул лжеуправляющий, словно задыхаясь от гнева и от ужасных подозрений, а также от избытка уважения к госпоже, отговаривавшей его от крутых мер. — Позвольте, госпожа, честь замка требует… Что будет, если ваш благородный супруг когда-либо об этом услышит? Тогда горе всем и горе мне. Позвольте мне узнать, кто этот подлый оскорбитель… Я уверяю вас…

— Довольно, — сказала решительно и гордо супруга Отторино, — я же просила вас не говорить больше об этом. — Видя, однако, что мошенник опустил голову и замолчал, словно пристыженный и огорченный, она добавила уже более мягким тоном: — Скажите лучше, долго ли еще придется нам ждать Отторино?

— Если бы вы знали, — ответил Пелагруа, изображая на лице сокрушение, — если бы вы знали, как мне больно сообщать вам весть, которая не обрадует мою госпожу!

— Что вы хотите сказать? — быстро и испуганно спросила Биче. — Вы знаете что-нибудь новое?

— Незадолго до вашего приезда из Сеприо прибыл гонец, — отвечал негодяй. — Он просил передать вам, что Отторино не сможет приехать сегодня.

— Не сможет приехать сегодня? А что он там будет делать целый день? Видел ли гонец моего мужа, прежде чем ехать сюда? Говорил ли он с ним? И что он велел мне сказать? Пришлите немедленно посыльного ко мне, я хочу с ним поговорить. Вы поняли? Я хочу сейчас же видеть гонца.

— Если вы позволите, я сам могу вам все рассказать, потому что, видите ли, гонец… посылать к вам этого человека… не совсем удобно. Я знаю, что он говорил с вашим мужем перед отъездом. Он оставил его в замке в обществе Лупо и оруженосца вашего отца, который добрался туда сегодня рано утром. Все трое живы и здоровы. Ночное приключение кончилось благополучно. Ваш муж просил вас не беспокоиться: он как можно скорее уладит все дела и примчится сюда!

— Но когда? Когда он вернется? Не позже сегодняшнего вечера, правда?

— О да! Я думаю, что к вечеру он, конечно, вернется.

— Но разве он не сказал этого определенно?.. Довольно, сейчас же пришлите ко мне гонца… Идите же: я не привыкла повторять свои приказания слугам дважды.

Пелагруа отвесил глубокий поклон, робко развел руками, словно прося прощения, и удалился, повторяя про себя: «Ах ты спесивица! Ну-ну, успокойся, красавица, успокойся!» Ласковая и жестокая насмешка нашла свое выражение в том взгляде, который негодяй, выходя из комнаты, бросил на свою пленницу. Приходилось ли вам видеть, как птицелов, поймав в силок синицу, с удивлением разглядывает непокорную птичку, норовящую клюнуть руку, одного движения которой достаточно, чтобы переломать ее косточки и раздавить ее в лепешку? Примерно так же посмотрел на девушку и Пелагруа.

Как только управляющий вышел, Биче задумалась, чем бы ей заняться в предстоящие часы ожидания. Они представлялись ей бесконечными, и она не знала, чем бы ей их заполнить. Ей казалось, что вечер никогда не наступит, что у нее не хватит сил пересечь пустыню своего одиночества. Она была подобна выбившемуся из сил путнику, который после долгого тяжелого подъема добрался до вершины холма, полагая, что здесь-то и окончится его путешествие, но очутился перед новым холмом и узнал, что место, где ему суждено отдохнуть, находится по ту его сторону.

Все это время Пелагруа потратил на то, чтобы натаскать одного из верных своих псов, которого он решил выдать за посланца Отторино, чтобы обмануть его жену.

Когда оба негодяя были готовы, они явились к Биче, чтобы разыграть сцену, о которой договорились.

Обманщик, выдававший себя за гонца Отторино, был старым мерзавцем, лишь случайно избежавшим виселицы, которого Пелагруа нашел в соседней деревне, где он попрошайничал, поскольку на склоне лет был не в силах заниматься разбоем. Негодяй был косоглаз, лицо его от носа до левого глаза пересекал глубокий шрам, борода и волосы у него были рыжие. При входе в комнату, где находились женщины, он сделал вид, что споткнулся, и ввалился внутрь, раскачиваясь и шатаясь.

Биче испуганно вскочила с кресла, но Пелагруа подошел к ней и, приняв свой обычный смиренный вид, сказал вполголоса, указывая на сообщника:

— Это хороший человек; жаль только, что он очень любит выпить! И тогда у него язык немного заплетается… Вот почему я не хотел, чтобы он показывался вам на глаза… Но я исполнил ваше приказание. Он приехал сюда уже навеселе, а здесь за это время все пил и пил, так что теперь еле ноги волочит. Но если вам все-таки угодно поговорить с ним, я думаю, он еще сможет кое-что ответить.