Чтение онлайн

Приглашение это поставило Красса в тупик. С одной стороны он не желал поддерживать отношений с Катилиной, с другой — своим отказом он мог нажить могущественного врага. И еще… Крассу было интересно узнать, что замыслил должник на этот раз. В конце концов любопытство взяло верх, и на следующий день с началом сумерек Красс направился в гости.

До дома Катилины оставалась примерно сотня шагов. Сенатор уже видел освещенную мерцающими светильниками парадную дверь, когда с удивлением заметил выходящего оттуда Гая Юлия Цезаря. Встреча с ним не входила в планы Красса, по крайней мере здесь. Он замедлил шаги. К счастью для Красса, Цезарь направился в противоположную сторону и вскоре скрылся во тьме.

Красса провели в комнату, в которой уже находилось десятка два римлян. Никто не обратил ни малейшего внимания на приход сенатора, поскольку все присутствующие были заняты поглощением изысканных яств, вина и общением между собой. Судя по раскрасневшимся лицам, выпито было немало. В комнате стоял страшный шум, ибо гости изо всех сил старались перекричать друг друга. Они подошли к тому рубежу, когда все хотят говорить, но никто не желает слушать.

Не успел Красс хорошенько осмотреться, как за его спиной возник Катилина.

— Рад видеть тебя, Марк. Поздновато ты пришел, у нас пир в самом разгаре.

— Много дел было сегодня… — сделал попытку извиниться Красс.

— Ну, ничего, хоть ты и поздний гость, но самый желанный. Проходи, садись и отведай моего вина. Оно, конечно, не сравнится с твоим, но это лучшее из того, что я смог найти в Риме.

Для нового гостя освободили почетное место, а рабы в мгновение ока поставили перед ним свежие блюда и вино. Красс, чтобы побороть чувство неловкости, взял налитую кружку вина и залпом опустошил ее. Почувствовав приятную расслабляющую теплоту во всем теле, он занялся перепелами, украшенными зеленью. Вдруг сенатор с удивлением обнаружил, что в комнате наступила мертвая тишина, что было довольно странно, если учесть состояние гостей. Вскоре Красс понял и причину необычного поведения гостей: на возвышение в центре огромной комнаты взошел Катилина и поднял руку в знак того, что хочет говорить.

— Друзья! Влияние, власть, почести, богатство — все находится в руках людей, не достойных этого. На нашу долю они оставили лишь опасности, судебные преследования и бедность.

В то время как они скупают картины, статуи, драгоценные украшения, разрушают из прихоти новые здания, а другие воздвигают… короче говоря, имея возможность тратить самыми разнообразными способами свои деньги, они все-таки не в состоянии разориться даже при величайшей страсти к наслаждениям, — мы терпим нужду во всем, да к тому же обременены долгами. Теперешнее положение наше скверно, но и будущность представляется в безотрадном виде.

Но если бы в нас было достаточно мужества, победа была бы на нашей стороне; вы уничтожили бы свои долговые книги, возвратили бы себе почести и звания, которыми пользуются ваши враги, и жили бы в великолепных дворцах, на которые теперь лишь смотрите с завистью. Одно смелое предприятие — и в ваших руках будут свобода, богатство, слава и почести!

Речь Катилины все присутствующие встретили восторженными криками. Среди всеобщего ликования лишь Крассу было как-то не по себе. Он вновь ощутил потребность выпить, и услужливый раб, словно прочитав его мысли, наполнил кружку.

Место Катилины сменил Цетег, которого Красс хорошо знал, ибо тот состоял в сенате и на заседаниях сидел недалеко от него.

— Луций прав: старинные патрицианские фамилии настолько обеднели, что не могут дать достойное воспитание детям. Мы все в долгах у ничтожных вольноотпущенников и всадников, которые прежде даже в цирке не имели отдельных мест, а сидели, смешавшись с толпами плебеев. Вскоре мы лишимся и приличной пищи, а возможно, как нищие, будем ждать бесплатных раздач хлеба. Если мы не изменим существующие в Риме порядки и не обретем права на достойную жизнь, то нас проклянут собственные потомки.

Несмотря на выпитое вино, Марк Красс продолжал чувствовать себя лишним в этой компании. Следующие слова Катилины заставили его вздрогнуть:

— Не желает ли высказаться доблестный Марк Лициний Красс?

— Благодарю, Луций Сергий, здесь и без меня достаточно ораторов. Пожалуй, я лучше послушаю.

В следующий момент вскочил сидевший подле Красса прыщавый юнец:

— Мои славные предки сражались с Ганнибалом и разрушали неприступный Карфаген, а я достиг того положения, что впору становиться в очередь за бесплатным хлебом. Мясник с Бычьего рынка отказался давать продукты в долг, мне нечем расплатиться с девушками, приходившими скрасить мою серую однообразную жизнь…

И тут заговорщики наперебой принялись делиться своими обидами и проблемами. Катилина сделал знак, и гостям подали фрукты и сласти. Внесли их не рабы, как обычно, а молодые, едва прикрытые одеждой девушки. Большинство гостей сразу же забыли о своих бедах и принялись ловить прелестных граций. Рабыни разбежались по огромной комнате: они пытались сопротивляться и уворачиваться от цепких рук, но при этом старались не переусердствовать, чтобы не обидеть гостей.

Прыщавому юнцу досталась молоденькая толстушка.

С ее телосложением было непросто ускользнуть от мужчины, а изголодавшийся по женской ласке сосед Красса схватил первое, что легче всего далось ему в руки. Он обнажил огромную грудь своей добычи и жадно припал к ней губами.

Красс почувствовал, как чьи-то нежные руки забрались к нему под тунику и ласкают грудь. Не оборачиваясь, он оттолкнул девушку и направился к выходу. В коридоре его настиг Катилина, и Красс понял, что незаметно ускользнуть не удастся, придется выдержать разговор с хозяином дома… а так хотелось поскорее покинуть это место!

— Марк, задержись на минуту. Ты последним пришел, а уходишь первым. Или тебе не понравились мои рабыни? Найдем для дорогого гостя других, я готов уступить свою любимую гречанку. Ее никто не касался, кроме меня.

— Благодарю, Сергий, дело не в женщинах. Просто я не люблю оргий. Наверное, становлюсь старым, но мне достаточно жены.

— Что ж, не буду принуждать, как говорится, сколько людей, столько и вкусов. Я давно предполагал, что у тебя женщины стоят не на первом месте, и даже не на втором или третьем. Поэтому начну с главного: мои обещания устранить Помпея остаются в силе.