Чтение онлайн

Врач, наблюдавший ее в женской консультации, решил, что успокоил ее, сказав, что она не единственная беременная женщина, которую мучают кошмары по ночам.

— Все дело в гормонах, — объяснил он. — Это явление часто совпадает с тем, что у некоторых женщин, как и у вас, раскрытие таза проходит весьма болезненно.

После он предложил выписать ей больничный, но Фредрика поднялась и ушла на работу. Она была уверена: без работы она не выдержит, а ночные кошмары вряд ли отступят.

Неделю спустя она снова была у врача и, опустив глаза, сказала, что согласна уйти на частичный больничный — укороченный на четверть рабочий день. Доктор сделал, как она просила, без единого возражения.

Фредрика медленно шла по короткому рукаву коридора следственного отдела, где находилась рабочая группа Алекса. Живот выпирал, как баскетбольный мяч, угодивший к ней под майку. Груди увеличились почти вдвое.

— Как те прекрасные холмы в Южной Франции, где делают такое замечательное вино, — сказал Спенсер Лагергрен, он же отец ребенка, когда они виделись с ним несколько дней назад.

К проблемам с тазом и кошмарами добавлялась еще одна — Спенсер. Родители Фредрики, никогда не слышавшие, что у дочери есть любовник (хотя она встречалась с ним уже более десяти лет), были в шоке, когда аккурат за месяц до Рождества она заявила им, что беременна. И что отец ребенка — профессор Упсальского университета и женат.

— Но, Фредрика! — восклицала ее мать. — Сколько же ему лет, этому мужчине?

— Он старше меня на двадцать пять лет и полностью осознает свою ответственность в сложившейся ситуации, — отвечала Фредрика, сама почти что веря в то, что говорит.

— Ну да, — устало заметил отец, — и что это означает в двадцать первом веке?

Да уж, действительно, подумала она и тоже почувствовала усталость.

В двух словах это означало, что Спенсер добровольно признает отцовство и согласен помогать деньгами, а также видеться с ребенком насколько возможно часто, но не собирается разводиться с женой, уже посвященной в их общую тайну, которая вряд ли была такой уж и тайной.

— Что она сказала, когда ты ей все объяснил? — спросила Спенсера Фредрика.

— Сказала, что в доме с малышом будет уютнее.

— Так и сказала? — удивилась Фредрика, не понимая, шутит он или нет.

Спенсер строго посмотрел на нее:

— А ты сама как думаешь?

После этого он ушел, и больше они об этом не говорили.

На работе ее беременность вызвала больше толков и пересудов, чем ей хотелось. А так как никто не набрался смелости спросить ее напрямую, неизбежно поползли слухи и о том, кто отец ребенка этой карьеристки-одиночки Фредрики Бергман. Единственная гражданская сотрудница отдела умудрилась с начала своей работы взбесить почти всех мужчин-коллег, либо игнорируя их, либо ставя под сомнение их компетентность.

Как странно, думала Фредрика, стоя перед закрытой дверью Алекса. Она, сперва так скептически относившаяся к дальнейшей службе в полиции, именно тут нашла теперь что-то похожее на успокоение и осталась тут работать уже после испытательного срока.

А ведь все время хотела уйти, вспоминала она, положив руку на живот. Уйти и не возвращаться, а в результате взяла и осталась.

Фредрика громко постучалась: она заметила, что Алекс в последнее время стал хуже слышать.

— Входите, — донесся голос комиссара по ту сторону двери.

Он просиял, когда увидел ее. Теперь такое с ним часто случалось, причем гораздо чаще, нежели с другими коллегами.

Фредрика улыбнулась в ответ. Улыбка погасла не раньше, чем лицо комиссара помрачнело. Теперь он снова выглядел озабоченно.

— Тебе удается поспать?

— Ну да, — ответила она уклончиво.

Алекс кивнул, в основном сам себе.

— У меня тут одно довольно простое дело, которое… — начал он, но, не договорив, начал снова: — Нас попросили проверить одно ДТП рядом с университетом. Какого-то иностранца сбило машиной посреди Фрескативэген, тело пока не опознали, водитель с места преступления скрылся. Нам придется прогнать его пальчики по базе данных, может, найдем что-нибудь на него.

— И ждать, пока кто-нибудь не заявит о его исчезновении?

— Да, и, так сказать, пройтись по всему, что уже сделано. При нем было несколько личных вещей, попроси дать тебе поглядеть на них. Полистай рапорты, проверь, нет ли чего странного. Приложи к делу и составь для меня отчет.

В голове Фредрики пронеслась какая-то мысль, но так быстро, что поймать ее не удалось. Фредрика зажмурилась, напряженно пытаясь вернуть ее.

— Ну вот, это все, — растягивая слова, сказал Алекс, заметив, как скривилось лицо Фредрики. — Через пару минут встречаемся все в «Логове» по другому делу.

— До встречи, — ответила Фредрика и поднялась.

Только выйдя в коридор, она спохватилась, что забыла у Алекса папку с документами.

Шторы в комнате для совещаний следственного отдела, прозванной «Логовом льва», были задернуты, внутри стояла духота, как в перегретой бане. Алекс Рехт, раздвинув шторы, в очередной раз увидел, как легкие снежинки падают с темного неба. Притом что еще утром по телевизору девушка обещала, что к вечеру погода улучшится. Хочешь верь, хочешь нет, думал Алекс. Погода капризничает с самого Нового года. То морозные и снежные дни, то дождь с проклятым ветром.

— Говенная погодка, — сказал Петер, войдя в «Логово».

— Ужас, — коротко ответил Алекс. — Юар придет?

Петер молча кивнул, и в этот момент в комнату вошел Юар, а следом — ассистент следственной группы Эллен Линд вместе с Фредрикой.

Недавно подвешенный под потолком проектор тихонько гудел, Алекс сосредоточенно пытался запустить компьютер. Все в группе терпеливо ждали — любой из них справился бы с техникой лучше, чем шеф.

— У меня есть некоторые новости, — начал Алекс хриплым голосом и отодвинул ноутбук в сторону. — Как вы заметили, наша команда сработала не совсем так, как ожидалось. Группа была создана для расследования особо сложных случаев, в первую очередь исчезновений людей и особо тяжких насильственных преступлений. Когда Фредрика перестала работать на полную ставку, нам в качестве подкрепления прислали Юара, что нас весьма обрадовало.