Чтение онлайн

Док не обращал внимания.

– Я бы хотел обратить твое внимание на сочетание сортов винограда.

Бэйб картинно уронил голову и начал храпеть и посвистывать.

– Ты неотесанный мужлан, – засмеялся Док. – Ладно, ладно, не буду больше о вине.

– Капельку, – сказал Бэйб, – я сейчас тренируюсь на двадцать миль, а выпивка портит дыхание.

– Бургундское – не «выпивка», – сказал Док, моя стаканы. – Извини, что смеялся, над твоим жильем. Ты студент, на кой черт тебе дворец? Живи как хочешь.

– Да я и не обижался.

– Замечательно! Знаешь, все вокруг посходили с ума, не угадать, что произойдет в следующую минуту. Я вот утром в «Уолл-стрит джорнэл» прочитал про одну калифорнийскую фирму. Не поверишь, но в этой Калифорнии живут одни умники, туда прочих, видимо, не пускают жить. Ну так вот, эти парни с западного побережья запатентовали одну штуку... Как же она называется? Постой-ка, постой-ка, они называли ее ме-етт-ла. Это такая длинная палка с пуком соломы на одном конце. В «У. С. Джорнэл» полагают, что на этой штуке парни сделают себе состояние. Те заявили, что этой ме-етт-лой можно подметать все что угодно, полы, например.

– Ничего не понял, – сказал Бэйб.

Док оторвался от крана с ржавой водой.

– Господи, Бэйб, как можно жить в такой клоаке?

– Стаканы уже чистые, – ответил тот, – наливай свою огненную воду.

Док разлил вино в стаканы, покручивая бутылку, чтобы капли не стекали.

Бэйб отпил. Док тоже. Бэйб еще не видел брата навеселе. Сам старый Гомер Вергилий более чем превысил среднюю норму выпивки в семье. По крайней мере в последние годы. Да, в последние. Нехорошие последние годы.

– Дорогое?

– Да, а что?

– Да ничего. Запах у него дорогой. И мягкое оно. Когда я от вина не кашляю, значит, пью что-то дорогое. Нефтяной бизнес, должно быть, процветает?

Док поднял свой стакан для тоста.

– Нефтяной бизнес процветает всегда, – и он отвесил поклон вроде молитвенного.

– Восток не там, – сказал Бэйб.

– Я кланяюсь в сторону Детройта, дурачок, «Дженерал моторс» важнее для Америки, чем Иисус.

– Грязные мерзавцы и воры. – Бэйбу не нравилось место работы Дока и род его занятий: буровые установки, торговля по всему свету, загрязнение всего света.

– Если ты мне сейчас закатишь лекцию по экологии, клянусь, я расскажу твоей Ирмгард, как я поймал тебя в туалете гоняющим шкуру, когда тебе было двенадцать.

– Бэйб рассмеялся.

– Великий был день для меня. До тех пор я считал, что один в мире занимаюсь этим ужасным делом. Я думал, ты выгонишь меня из дома или посадишь в яму, а все будут бросать в меня камни. Когда ты мне сказал, что этим занимались все и во все времена, я, помню, подумал: «Вот гады эти взрослые, почему мне раньше никто не сказал?»

Док улыбнулся, указал на кровать.

– Разберика-ка эти завалы.

Бэйб занялся кроватью. У них был договор: когда Док приезжал, он занимал кровать, а Бэйб спал на диване, полном торчащих пружин.

Пока Бэйб возился, Док предложил:

– А бросай-ка ты жить как отшельник, поехали со мной в штат Вашингтон, я устрою тебя в приличное место, будем рядом. Попробуем, а? На хлеб у меня есть, ты знаешь, это не проблема.

Бэйб покачал головой.

– Там нет приличных колледжей для докторантуры.

– С прелестями Колубмуса, так?

– Колумбус не такой уж и великий университет, но в нем гораздо лучше учиться, чем, скажем, в Джорджтауне.

Неожиданно Док взвился.

– Господи, Бэйб, ради Бога, не надо повторять путь отца!

– Мне надоело это слышать! – тут же взвился и Бэйб.

Док замолчал, сконфузившись.

– Надоело? Я тебе говорю это в первый раз.

– Наш профессор Бизенталь уже прочитал об этом мне лекцию.

– Он из вундеркиндов Гомера?

Бэйб кивнул.

– Знаешь, мне нравится моя келья. Спасибо за заботу, но я останусь здесь, и Гомер Вергилий тут ни при чем.

– Осел упрямый!

Бэйб пожал плечами, убрал подушки. Док развесил в шкафу свои вещи.

– Я приглашаю тебя и Этту на обед, о'кей? Ей ведь нужна еда, так? Или она поддерживает свое божественное существование чистым воздухом?

– Погоди, вот увидишь ее – слюной захлебнешься.

Док засмеялся.

– Сынок, перед тобой человек, который один раз был женат и трижды обручен еще до двадцати пяти лет – у меня трудно вызвать слюноотделение.

– Ты что, хвастаешься? Четыре ареста и один срок?

– Да мое осуждение и сроком назвать трудно.

Док закрыл сумку, засунул ее в угол стенного шкафа. Потом спросил как бы невзначай:

– Ты все еще хранишь ту штуку?

Делая вид, что он не понимает, Бэйб переспросил:

– Какую штуку?

– Когда я зашел к тебе, ты грозился размазать мои мозги по стенке. Звучало довольно реалистично, совсем как в хорошем кино.

– Да ну...

– Так хранишь?

– Заряжен. – Бэйб залез в книжный ящик письменного стола, вытащил коробку с патронами и пистолет. – Вот.

– Сначала вытащи эти штуки, а потом дай мне.

Бэйб ловко разрядил пистолет. Владел он им мастерски; ничего удивительного, если принять во внимание, сколько времени от тренировался все эти годы.

Док взял пистолет, стараясь делать вид, что он не боится.

– Как можно хранить такое?

– Что ты имеешь в виду? Ты ведь не стал брать его себе. Не захотел.

– Не захотел? Как можно это хотеть?

– Можно. Я вот, например, хочу.

– Зачем?

– Так, без причины. Чтобы хранить. Ты же сам прекрасно знаешь зачем – отомстить.