Чтение онлайн

— Отойди-ка в сторонку. Я сам.

— Шутишь? — возмущенно спросил Apec. — На детей с оружием?

— Современных детей оружием не напугать. Они в своих стрелялках и не такое видели.

— Дяденьки… ну, пожалуйста.

Стэф вздохнул и открыл дверь.

С той стороны, взявшись за руки, стояли два ребятенка: мальчик и девочка лет семи. Они были чумазые, как чертенята, испуганно жались друг к другу и закрывались ладошками от направленного на них луча фонарика.

— Да что б меня, — растерянно протянул Apec.

— Ярко, дяденька, — пискнула девчушка. — Глазкам больно.

— Ой, простите. — Apec опустил луч фонаря ниже. Теперь в его свете были видны перепачканные в грязи босые ноги детей. — Вы откуда? — спросил он. — Почему такие чумазые?

— Мы с болота, — сказал мальчик, крепко сжимая руку девочки. — Мы потерялись, а потом чуть не утонули, а потом заблудились…

— А теперь нашлись, — перебила его девочка. По всему выходило, что девочка в этом тандеме была главной. — Дяденьки, мы кушать хотим. Можно нам войти?

— Вот же я тупой, — простонал Apec и сунулся к двери. — Конечно…

— Стоять! — Стэф перегородил ему путь стволом карабина.

— Охренел?! — Apec глянул на него удивленно и зло. — Малые неизвестно сколько по болоту болтались. Их же родители ищут! Эй, мелюзга… — Он снова сунулся к двери, а Стэф снова преградил ему путь.

— Сейчас все будет, — сказал он и перевел взгляд с Ареса на ребятишек. — Когда, говорите, вы заблудились?

Мальчик вместо ответа разревелся, размазывая по щекам грязь и слезы. Девчушка явно была побойчее. Именно она и ответила Стэфу:

— Мы не знаем. Мы не помним, дяденька.

— А мама ваша где живет?

— Там! — Девчушка неопределенно махнула рукой.

— А номер ее телефона ты знаешь? Мы ей позвоним.

За его спиной застонал Apec.

— Стэф, ты даешь! Они ж малые! Откуда им знать номер телефона?

Мальчик заплакал еще громче и жалобнее. От его плача разрывалось сердце. Наверное, это такой безусловный рефлекс у всех нормальных взрослых на детский плач. Вот только Стэф не считал себя в полной мере нормальным.

— Нам очень холодно. — Девочка сложила чумазые ладошки в умоляющем жесте. — И мы голодные, дяденьки! Можно нам войти?

— Нет, — сказал Стэф, оттирая плечом Ареса. — Нет! Вы не можете войти! Я вам запрещаю!

Теперь заплакала уже и девчушка. Громко, отчаянно, навзрыд.

— Ну ты и скотина! — прохрипел Apec и попытался оттолкнуть Стэфа от двери.

— Смотри, — сказал Стэф, дулом карабина указывая на порог.

Порог даже не нужно было подсвечивать — вырезанные на нем символы мерцали зеленоватым светом. А ярче всего светилась разделительная черта.

— Это что за хрень? — спросил Apec с недоумением.

— Это защитные ставы.

— От кого? От детей?!

— Дети там тоже есть. — Стэф снова указал стволом карабина на вырезанные на черном дереве фигурки. Фигурки эти светились не так ярко, как разделительная черта, но уж точно ярче остальных.

— И что? Мы теперь будет расстреливать любого ребенка, который окажется перед нашей дверью? Ты нормальный вообще?!

— Любого не будем, — задумчиво ответил Стэф, а потом перевел ствол на детей и спросил: — Так как насчет номера телефона, детишечки?

Детишечки синхронно перестали плакать и так же синхронно сделали шаг к двери. В их движениях больше не было детской наивной неуклюжести. Их движения стали порывистыми и выверенными до миллиметра. Примерно в миллиметре от порога они и остановились. А символы на пороге засветились в два раза ярче.

— Пусти нас в дом, дяденька, — сказала девочка глумливым каким-то тоном, вроде бы по-прежнему детским, но в то же время совершенно не детским голосом.

— И что будет, если я вас пущу? — спросил Стэф, чувствуя, как встают дыбом волосы не только на затылке, но и в бороде.

— Мы покушаем, — ответил ему мальчик таким же глумливым тоном, как у девочки.

— А что вы будете кушать, детишечки?

— Стэф… — прошептал за его спиной Apec. В голосе его больше не было укора и осуждения. Теперь в нем было недоумение и, кажется, легкий испуг.

— Мы сожрем сначала тебя, дяденька, — девочка улыбнулась. — А потом второго дяденьку.

— Очуметь, — простонал Apec. — Во детки пошли!

— А это не детки. — Стэф отступил от порога, спиной оттесняя Ареса от двери.

— А мы не детки. — Девочка продолжала улыбаться. Улыбка ее делалась все шире и шире, губы истончались, а зубы удлинялись до тех пор, пока рот ее не превратился в оскаленную черную дыру. С головой девочки тоже происходили удивительные метаморфозы: она раздувалась, как воздушный шарик, волосы вместе с кусками плоти слезали с этого шарика кровавыми ошметками. Зрелище было одновременно пугающее и завораживающее. Стэф пришел в себя, когда из-за частокола зубов, извиваясь, выскользнул длинный синюшный язык.

— Чтоб меня! — Apec метнулся к двери одновременно с урчащими от голода и ярости существами, захлопнул, задвинул засов и для надежности привалился спиной.

— Вот и я про то, — сказал Стэф. — А ты говоришь бессердечный!

В дверь врезали с такой силой, что она вздрогнула. Apec, чертыхнувшись, отшатнулся.

— Открывайте, дяденьки! Не бросайте сироток на погибель! — глумилось существо, которое всего минуту назад было милой девчушкой. — Покормите сироток, дяденьки! Мяском покормите, кровушкой попоите!