Чтение онлайн

Отдельной толпой шли боготворители, нравственницы, известные личности, холеные тетки, разные киноактрисы, заботящиеся о брошенных собачках, вместо того чтобы тихо и незаметно работать в хосписах. Вслед за ними шли хроникеры, фиксирующие их святость. Рядом шли депутаты европейских парламентов, они шли создавать толерантное государство, готовя собственную гибель. Их возглавляла толпа президентов. У каждого на груди висел плакат: "Гарант Конституции".

– Как?...
– спросил Столыпин, - Частное, физическое лицо не может быть гарантом Закона.

Впереди шел известный европейский интеллектуал из Бристоля с плакатом: "Постройте в Бристоле мечеть, поставьте меня на карачки." Все они проповедовали мещанский гуманизм и идиотизм. Их гуманизм ничем не отличался от нацизма. Государства с его неколебимыми и древними законами и нормами права, государственного цензора, охраняющего устойчивость, единство и неприкосновенность национальной культуры, без которой нет права, для них не существовало. Все это были кухаркины дети, живущие минутой, выходцы из мещанских семей.

Они не читали Байрона и Конфуция, потому что им это было неинтересно, а если читали, то не понимали что там написано.

Отдельной толпой шли профсоюзные лидеры, возглавляя пролетарскую массу. Они имели сытые, холеные лица. Некоторые носили пролетарские кепки. При этом они перемигивались с Владимиром Лениным. Они несли плакат: " Повышение зарплат, и немедленно!"

Вслед за ними шли экономисты, коммунистические, социалистические, и буржуазные, все они шли вперемежку, толпой, одни несли плакат "Социалистическая политэкономия", другие "Да здравствует государственный долг!" или "Изменим бюджет ради минутной выгоды", "Создадим золотой запас" и "Немедленно повысим минимальную процентную ставку".

– Посмотрите на этих кретинов, - сказал граф Витте Столыпину, - Неужели они не понимают, что изменить созданный грамотным экономистом бюджет невозможно, это приведет к большим потерям. Повысить уровень жизни и потребления без больших потерь для развития и для экономики невозможно. Если в какой-то стране кризис экономики, бедность, значит там кризис права. И помогать такой стране бесполезно. Почему среди них нет ни одного грамотного экономиста?..

– Потому что ему там, среди них, нечего делать. Потому что у них там частный интерес, частное государство и частное право. Они постоянно изменяют законы. Видите, у них яйцеголовые, они паразитирую на этом, как проститутки.

– Идет борьба между низшими слоями и немногочисленными развитыми людьми, - сказал Байрон, - Вся эта толпа хочет хлеба, денег и зрелищ, и немедленно, вот яйцеголовые циники этим и пользуются. Сейчас на планете происходит не прогресс, а постепенная и всеобщая дебилизация.

– Они не понимают, что такое государство, - продолжал Столыпин, - для них это частная лавочка. Они никогда не думают о его исторической устойчивости. Там идет постоянная диффузия государства и права. Видите, оно неустойчиво. У многих яйцеголовых яйца покачиваются в головах. Им не нужен цензор. Посмотрите на это стадо. В конце концов всеми ими будут править исламисты или церэушники. Посмотрите на них.

И, действительно.

В широком квадрате, составляющим центр этой толпы, этого бескрайнего движения, стоял только один человек, яйцеголовый Макиавелли, под небольшим лозунгом "Государь", а на его яйце было написано: "Я так ничего и не понял".

– Так почему же так пусто это место, этот квадрат, Государство и Право?
– спросил Витте, - Почему там никого нет?

– Потому что мы все здесь, - сказал Столыпин, - и Вы, и я, и Хаммурапи.

– Да, - сказал Фридрих Великий, - государство нереформируемо. Потому что оно было создано тысячелетия назад, и оформилось на сотнях примеров. Оно было создано такими великими умами, как у Хаммурапи, у Конфуция, Гете и Толстого. Государство реформировать невозможно. Государство существует не для того, чтобы человек был счастлив, а для того, чтобы природный скот не создавал проблем окружающим. Счастлив будет человек или нет, зависит только от него самого. Лица, проповедующие демократию и нравственные нормы вне государственного Закона есть социальные паразиты. Вот, посмотрите, идет русский поэт Николай Некрасов. Всю жизнь он проповедовал демократию и лучшую жизнь для простого народа. Был он крупный игрок в карты, карточный шулер, издательский делец и помещик. Вместо того чтобы построить для бедных Некрасовскую больницу в городе Москве, он купил себе имение в Карабихе. А как он при этом пел замечательно!.. Как сладко он пел!..

И Фридрих Великий, встав в позу и откинувшись, процитировал:

– Пускай нам говорит изменчивая мода

Про тему древнюю: страдания народа.

И что поэзия забыть ее должна.

Не верьте, юноши! Не стареет она!

Ну и свинья!.. Ну, между нами говоря, и говнюк!.. Хоть бы не врал... А вот идут господа Дидро и Вольтер... Тоже знаменитые демагоги, очковтиратели и прихлебатели. Тоже делали деньги и имя на вольности и свободолюбии. Эти кормились у стола императрицы Екатерины... и у других королевских столов. Но, конечно, при случае, они сами хотели бы получить государственную власть, например, в случае революции. Вот тогда бы они понаставили себе памятников на каждой площади и на каждом углу. Вот тогда бы они наелись чаю с котлетами!..

Вслед за экономистами шел физик Энштейн, на его яйце было написано: "Всеобщая теория относительности". Правда, внизу яйца была видна четкая надпись, сделанная в 1919 году великим аэродинамиком и математиком Жуковским: "Ерунда."

Вслед за Энштейном, в отдалении от него, шла группа кретинов, которые несли 2 плаката: "Вселенная расширяется во все стороны и именно от того места, где мы находимся." На втором плакате было написано: "Сначала был нуль, а потом Большой Взрыв." В обоснование своей гипотезы они могли привести тысячу других гипотез. Сверху на них глядела бессмертная бесконечная Вселенная, покачивая своими боками.

За ними шли чекисты, каждый из которых кричал:

– Ненавижу собственную страну Россию! Буду убивать ее лучших людей! Хочу лизать задницу ЦРУ! Хочу лизать задницу кровавому диктатору Сталину!

Каждый из чекистов получил хорошую квартиру и заработок 200 % от обычной ставки офицера Армии или Флота. При этом каждый из них мог настучать на любого офицера, и такого офицера уволили бы из Армии или Флота, или замариновали бы на мелких должностях.