Маньяк всегда прав
Шрифт:
Здесь, вдали от городской суеты, он отдыхал от кровавых дел и разводил цветы. Огромные клумбы. Они были повсюду. Каждый цветок в саду для Топольского что-то значил. Они были его утехой в жизни, и, когда они увядали, Александр Иванович горько плакал, отождествляя их короткое время цветения с человеческой жизнью, проходящей так же скоротечно.
В этот день после работы он сразу поехал в деревню, истосковавшись по уединению. Суетливые лица сослуживцев и дебильные рожи пациентов – все это иногда чертовски надоедало. Только взглянув на свои любимые цветы, он оживал душой.
Погода резко переменилась, стал накрапывать мелкий дождь, намывая асфальт до блеска.
За рулем Топольский не любил рисковать и сейчас держал скорость чуть больше восьмидесяти.
Тут полно крутых поворотов, превысишь скорость, и запросто можно улететь в кювет. Или какой-нибудь лихач вылетит на встречную полосу…
В зеркало заднего вида он заметил стремительно нагонявшую его белую «восьмерку». И подумал: «Во прет, не меньше ста двадцати».
На какой-то миг машина поравнялась с ним, и, скосив глаза, Топольский рассмотрел сидящего за рулем молоденького паренька, а рядом девчушку, захлебывающуюся от восторга, что они так легко обходят его новую «семерку».
«Уроды! Куда вас несет?» – подумал он.
Топольский посмотрел на шоссе. Впереди, на очередном повороте, машину по мокрому асфальту непременно поведет влево.
Он хорошо знал это и потому заранее предусмотрительно сбросил газ, не выжимая сцепления.
А сопливый юнец на «восьмерке» или не подумал об этом, или просто не знал, выпендриваясь перед малолетней подружкой. И нажал на тормоз.
Топольский видел, как их стало кидать, и представил, какая испуганная мордашка сейчас у девчонки.
«Восьмерку» повело влево. Паренек вывернул руль, и машину повело вправо.
Торможение. И опять бешеную машину тянет влево. А скорость не меньше ста километров!
«Нет, не вывернуть ему. Уведет с шоссе», – подумал Александр Иванович. Но подумал без жалости к пареньку и его молоденькой подружке.
И тут впереди как из-под земли появился красный «Фиат».
Топольский удивился: «Вроде не было его на шоссе. Наверное, я не заметил его за поворотом. Отвлекся на эту «восьмерку».
Скорость у «Фиата» была приличная, а за рулем, кажется, неопытный водитель.
Топольский видел, как затормозил «Фиат», испугавшись белой «восьмерки».
Казалось, лобового столкновения не избежать, а при такой скорости сидящие в машинах люди превратятся в кровавое месиво.
«Так вам и надо», – Топольский зло оскалился, выругав и водителя «Фиата», и молокососа с «восьмерки».
Но в самый последний момент сопляк сумел вывернуть руль и избежать столкновения.
Хуже пришлось иномарке. «Фиат» не удержался на шоссе, юзом сполз с проезжей части на обочину и ткнулся в глубокую канаву.
А «восьмерка» даже не остановилась. Топольский не знал, что испытывал ее водитель в этот момент. Но машина, набирая скорость, умчалась вдаль.
«Безмозглый щенок! Голову бы оторвал ему», – рассердился Топольский. Хорошо, что все так обошлось. С «Фиатом» ладно. Но вместо него в кювете могла оказаться и «семерка» Топольского.
Он тотчас остановился и, не выключая мотора, быстро спустился в канаву.
За рулем иномарки сидела молодая женщина. Видимо, она ударилась головой о лобовое стекло и потеряла сознание.
Топольский, осмотрев рану, сразу определил, что от такого удара умереть она не должна. На всякий случай потрогал пульс на запястье левой руки.
«Она жива. Я не ошибся», – подумал он, разглядывая кудрявую блондинку.
Даже забрызганное кровью из раны на лбу лицо было красиво. Вполне можно считать эталоном женской красоты.
«Нет, я не могу оставить ее здесь», – решил Топольский и огляделся по сторонам. Он торопливо вытащил женщину из машины.
«Если кто и увидит, я – врач и хочу отвезти потерпевшую в больницу, – думал он, укладывая блондинку на заднее сиденье своей «семерки». – Везет же мне на блондинок…»
– Все. Она моя. Теперь быстро по газам. А дождь смоет следы, – проговорил он негромко, не желая, чтобы она очнулась раньше времени.
С места он рванул так, что колеса издали визжащий звук, похожий на плач.
Не желая лишний раз светиться на шоссе, он свернул на лесную грунтовую дорогу и поехал по направлению к деревне. Благо знал тут каждую тропинку, не рисковал заплутать. И через несколько минут уже был далеко от места аварии. Ехал, то и дело оглядываясь на лежащую позади женщину, и улыбался.
Подъехав к своему дому, Топольский быстро выскочил из машины, отпер ключом ворота и загнал «семерку» во двор.
Вечерний полумрак спустился над землей.
Где-то на другом конце деревни тоскливо выла собака. Нехороший знак. Но вряд ли, что, кроме Топольского, кто-то обратил на это внимание.
Бережно прижимая к себе блондинку, Топольский понес ее в дом.
Глава 13
Этот день начался, как обычно: в семь – подъем, в семь тридцать – пробежка по скверу. В восемь Ольга приняла освежающий душ и разбудила мужа Станислава и шестилетнего сына Дениску.
Оба лежебоки, в отличие от Ольги, за стол сели сонные. Ольга над ними только посмеивалась.
Семья у них со Станиславом по нынешним меркам была обеспеченная, даже слишком. Живи и радуйся.
Муж – бизнесмен, работал с зарубежными партнерами. И денег хватало вполне.
Ольге было незачем с утра до вечера просиживать в задрипанном НИИ, где ей платили смехотворную зарплату в полторы тысячи рублей.
Станислав, видя, что Ольга – прекрасная хозяйка, решил сразу: будет лучше, если она не станет терять времени в этом институте, а займется воспитанием сына и вырастит из него достойного человека.