Чтение онлайн

Монолог “графа” о бомже вызвал у меня одно не очень приятное воспоминание. Давно, лет шесть тому, в Париже я столкнулся у входа в магазин с одним колоритным нищим. Это был молодой, кудрявый, смуглолицый парень без правой руки, с симпатичным лицом и зелеными глазами, выражение которых не оставляло никаких сомнений в его искренности. В левой руке он держал кружку и просил милостыню, называясь беженцем. Я поинтересовался, откуда он. Парень рассказал душераздирающую историю бегства от македонских салафитов, убивших его родителей, а ему отрубивших правую руку за игру в шахматы. Мы разговорились. Он мне понравился. Я дал ему десятифранковую бумажку (приличную по тем послевоенным временам милостыню) и парочку дельных советов. Он сказал, что запомнит меня на всю жизнь и будет за меня молиться. Мы расстались почти друзьями. Я вошел в магазинчик, купил бутылку воды, вышел через минуту и опять наткнулся на того же парня. Уставив на меня свои выразительные глаза, он показал свой обрубок и, протягивая кружку, стал как ни в чем не бывало прогонять все ту же душераздирающую историю про бегство, родителей, салафитов и шахматы. Я внимательно прослушал ее до конца. Затем развернулся и заехал ему по морде…

Спать сегодня придется в самолете. Завтра – канзасский клиент, заказавший каре ягненка на “Обломове”. Горячий месяц этот март. Чтение за чтением… Зато в мае – три недели отдыха. Полечу на Гоа, сниму хижину на сваях, поселюсь там с двумя вьетнамками, сам буду разрубать кокосовые орехи древним тесаком и поить девочек соком. А они напоят меня соками своими…

“И время остановится для нас, и наше счастье будет длиться ве-е-е-е-ечно”.

Утро: нет, не удалось мне выспаться в самолете, летящем над ночным океаном. Все-таки наша жизнь поварская полна неожиданностей. Едва вечером объявили посадку, моя блоха безопасности загудела: 3333! Четыре тройки. Это значит – СРОЧНЫЙ СЪЕЗД ШЕФ-ПОВАРОВ. Каждому book’n’griller chef нужно отменить гастроль и прибыть в нужное место. Это случается кр-р-р-райне редко. На моем веку – третий случай. Это круто. Потому что: закон. Потому что: от этого никуда не деться. Потому что: что-то стряслось экстраординарное на нашей Кухне.

Обычно съезды проходят раз в год, это уже стало рутиной.

Но 3333 – ведро холодной воды…

Первый раз – была война с поварами-латиносами, решившими завалить Европу тоннами дешевых аррачеры на Дос Пассосе и каймана на Борхесе. Моду на латиносов тогда раздули и тайно проплатили трое итальянских поваров, резко поднявшихся на “Обрученных” Алессандро Мандзони и совершенно потерявших от нулей честь и совесть. После войны это чтение часто заказывали на свадьбах. Латиносы пообещали итальянцам вернуть золотые горы, засучили рукава и взялись за дело. После того сходняка троица кончила плохо – их скормили рыбам в Ионическом море. И начался последовательный отстрел латиносов, который продолжался почти год. Европа была спасена.

Во второй раз проштрафились немцы. Они сильно прогорали с телячьим легким на “Волшебной горе” и сосисками на “Верноподданном”. И вместо того чтобы экспериментировать, работать над меню, щипать библиотеки, решили попросту нагадить другим европейским поварам: вбросили почтарям так называемую “античную библиотеку Геринга”, якобы обнаруженную в альпийских каменоломнях. Кухонную элиту поразила наглость и незатейливость идеи. Наш старик Zokal тогда откликнулся письмом из тюрьмы: “Тупой фальшак, поварята! Что мог читать Геринг, кроме Mein Kampf или Карла Мая?!” И впрямь, Геринг был витальным толстяком, интересующимся самолетами, охотой и старой живописью. Никто ничего не знал о его страсти к собиранию древнегреческих манускриптов. Но простаков это не смутило: фальсификаторы пустили слух, что это – часть той самой знаменитой библиотеки, похищенной нацистами из оккупированной Греции и доставшейся толстопузому Герингу. Над фальшаком немцы основательно потрудились, вот в этом прилежности и основательности им не занимать: полторы тысячи свитков – дорада на Аристофане, осьминог на Еврипиде, баранья печенка на Эсхиле. И все чтения – в Германии! Просто и ясно, как жареный батат на добром докторе Швейцере: мы нашли – мы и читаем! Ordnung muss sein! Клиенты со всего мира с набитыми кошельками ломанулись в подвалы Берлина, Мюнхена и Кёльна. Немцы в одночасье стали древними греками, их цены взлетели и обвалили остальной рынок. Нам, русским, тоже пришлось туго: Софокл потеснил Толстого. Стали готовиться к войне. На экстренном съезде немцам был предъявлен ультиматум. И они, надо сказать, как люди умные, пошли на попятную – сожгли половину фальшака, сбросили цены, стали делиться. Без пары трупов все-таки не обошлось, а как иначе в нашем деле? Но пережить опять это “древнегреческое” безумие я бы не хотел…

Что же стряслось на этот раз? Только б не война. Я – за мирное небо над жаровней…

Придется отменить Америку. Облом на “Обломове”. И Швейцария под вопросом? Неустойка, разрыв, гнев клиента. Переживем. Потери, потери. Они всегда с нами…

Зеленая блоха занялась отменой, синяя – маршрутом. От Кухни ориентир на место съезда предварительный – Южная Европа. Подробности и координаты воспоследуют в защищенном режиме. Раздается писк моей синенькой: билет Осло – Мюнхен. Три часа до вылета. Нахожу массажный салон, отдаюсь в руки тайского парня, потом сижу, пью имбирный чай с горным медом.

Когда ломается расписание, я стараюсь быть спокойным. Но уже плохо получается.

Я спокоенспокоенспокоен.

День: в аэропорте Мюнхена синяя блоха получает маршрут. Беру напрокат машину, еду в сторону Альп. 41 минуту петляю по горному серпантину. Паркуюсь на горной стоянке возле дорожной закусочной. Вокруг – ели и сосны. Еще местами снег лежит. Оглядываюсь: никого. На стоянке – пара машин. Блоха ведет меня. Ступаю на тропинку, вхожу в лес, поднимаюсь по склону, углубляюсь в заросли. Впереди – огромная поваленная ель, вся поросшая мхом. Подхожу к ней. Оглядываюсь – никого вокруг, только деревья. Достаю из кармана пачку “Кэмел”, специально купленную в аэропорте (я никогда не курю сигарет, только сигары), вытягиваю сигарету и громко произношу:

– Haben Sie Feuer?

На стволе ели мгновенно возникает старик в коричневой стеганой куртке, баварской шляпе с кисточкой, с подвитыми усами, рюкзаком, альпенштоком, в горных ботинках. На запястье у него новый Predator, создающий маскировочные голограммы в лесу. Он молча достает из кармана старомодную зажигалку в потертом латунном корпусе, щелкает раз, другой, третий. Огонь не появляется.

– Кремень сточился, – говорит он. – У вас, молодой человек, случайно не найдется кременька?

В моем кошельке есть маленький кармашек, застегнутый на тугую молнию. За эти девять лет я открываю его в третий раз. В кармашке лежат крошечные кремни, похожие на обломки старомодного карандашного грифеля. Даю один старику. Он осторожно, с навыками часовщика берет кремень, вставляет в зажигалку, помогая маленькой отверткой швейцарского карманного ножа. Протягивает зажигалку, щелкает. Загорается пламя. В зажигалке снизу открывается дверца. Подставляю – сигарету под пламя, руку под зажигалку. В ладонь из зажигалки выпадает маленький белый цилиндр.

Прячу его с рукой в карман. Затягиваюсь. И сразу кидаю сигарету на снег:

– Благодарю вас.

– Не стоит благодарности.

Старик убирает зажигалку в карман. И сразу исчезает. На стволе упавшего дерева – никого. Только мох.

– Хорошо здесь, – произношу неожиданно для себя, глядя в чащобу с пробивающимися лучами солнца.

– Ничего хорошего, – раздается голос старика.

Поворачиваюсь, усмехнувшись собственной глупости, иду назад к машине. Вообще-то я человек городской, к природе равнодушен, а леса просто терпеть не могу. Какого черта я это произнес? Когда мальчиком ходил в лес, меня там обязательно кто-то кусал: клещ, оса, муравьи. Ногу подвернул я тоже в лесу. В лесу мне некомфортно. Похоже, этому деду – тоже. К черту холодный темный лес. То ли дело – море. Ничего, недолго осталось…

Сев в машину, разворачиваю цилиндр. Это – тончайшая прозрачная пленка с нарисованным вручную маршрутом. Дальше я должен следовать ему, никакой электронной навигации, никаких голограмм. Налепляю пленку на левую ладонь, еду дальше.

Дорога петляет. Въезжаю в глухой лес. Вековые ели темной стеной обступают. Дорога идет вниз. И постепенно выводит меня к озеру. Следуя карте, выезжаю к небольшой пристани. Там стоят четыре одинаковых катера. Паркуюсь. На стоянке – девять машин. Уверен, что все они – поварские. Место завораживает тишиной и безлюдьем. Иду к катерам. Меня встречает крепыш в меховой куртке, помогает спуститься на катер, открывает дверь каюты. Захожу, сажусь. Катер сразу резво берет с места, несется по озеру. Озеро окружено лесом, словно стеной. Катер несется, стуча брюхом по воде. Затем забирает вправо, сбавляет ход. И мы подплываем к замку, прилепившемуся к самому берегу. Причаливаем к каменной пристани, где прохаживаются два крепыша с автоматами и высокий богатырь-блондин с лицом киногероя. Этого человека я знаю, он из нашей СБ. Он присутствует на каждом съезде. Протягивает мне свою богатырскую руку, помогая взобраться на пристань. Красивое лицо его вежливо-непроницаемо. Уважаю таких профи. Сунув руки в теплые карманы куртки, оглядываюсь. Здесь я никогда не был. Каждый съезд проходит в новом месте, это закон. Может, поэтому мы все пока на свободе…