Чтение онлайн

Чуть ли не ежедневно я стала звонить маме. И с каждым разговором во мне росли сначала недоумение, потом боль, обида и гнев.

— Мамуль, я хотела бы как можно скорей познакомить вас с Же-ней...

— Хм... Даже не знаю...

— Не знаешь? Ну, это так просто: мы приглашаем вас к нам...

— Нет, не годится.

— Почему? Ты хочешь, чтобы мы к вам приехали?

— Нет, не хочу.

— Я что-то не пойму...

— Давайте-ка первый раз встретимся на нейтральной территории, — и голос у неё при этом был очень сухой, почти официальный.

— Это что означает? — я недоумевала.

— Где-нибудь в кафе, например...

— Почему, зачем?

— Так будет лучше. В общем, подумайте, — и трубка вешалась.

Ничего не сказав Жене, я перезвонила на следующий день.

— Мам, я всё-таки не понимаю, почему нужно встречаться где-то в кафе? У нас ведь так никогда не было принято. Вы же с папой не любители всяких кафе.

— Хорошо, что ты позвонила сама, — мамин голос звучал ещё суше. — Я подумала вот что: пусть твой Женя приедет один, без тебя к нам.

— Как это? Почему?

— Так надо, — отрубила мама.

Я передала её решение Жене.

— Что за бред? — возмутился мой любимый. — Ты разве несовершеннолетняя? Я хочу познакомиться с твоими родителями, но почему это меня вызывают на ковер? Ты-то сама на это как смотришь?

— Отрицательно, — уныло пробубнила я. — Глупость какая-то, мать дурит...

— Ну, вот я и не хочу принимать участие в дурости, прости. Если, конечно, ты настаиваешь...

— Не дай бог! Мне самой эта её затея неприятна, ещё и таким тоном...

— Так и скажи: милости просим к нам в гости, будем очень рады.

Я вновь перезвонила матери и снова поинтересовалась, что ею движет в этих её странных пожеланиях?

— Ну, что ж, — вздохнула мама. — Я объясню, если ты сама не понимаешь... Я никак не пойму, почему этот твой Женя не приехал к нам заранее, месяц назад, или два... Почему он не приехал к нам, не отрекомендовался, почему не поговорил с нами, не рассказал о своих намерениях, не спросил у нас...?

Женя хохотал до упаду, когда я поведала ему об этой маминой претензии.

— Она это всерьёз? Ой, не могу! Она в курсе, что ты была замужем? Надо же, я должен был просить у родителей руки их 37-летней замужней дочери! Логичней было бы просить твоей руки у бывшего мужа!

Отсмеявшись, мы поняли, что знакомство с моими родителями под большим вопросом.

И я вновь набрала номер их телефона. Несмотря ни на что, я была терпелива и деликатна. Но...

— Вообще-то отец сказал, что не желает знать твоего Женю, не хочет никогда его видеть и знакомиться с ним, — мать буквально с этих слов начала разговор, я успела лишь поздороваться и спросить, как дела и настроение.

— Так... папа сказал? — я не верила своим ушам.

— Да. Что ж я теперь могу с этим поделать? — мамин тон был драматичен и печален.

Сразу расскажу продолжение этой истории, которое последовало через несколько лет. В одном из разговоров с отцом я припомнила ему эти слова.

— Я? — папа не мог скрыть своего удивления. — Что за ерунда? У меня не то, что слов таких, даже мыслей подобных не было ни разу...

Я ему сразу поверила. По той простой причине, что он никогда не был врунишкой. Да и такие вот пафосные решения, типа «никогда не хочу видеть» — это не его стиль, а мамин. Тогда, в самом начале всей этой истории, она просто-напросто оговорила его, свалила на него свою злобу и дурость, таким образом, разделив с ним грех. Это было странно для моей волевой мамы. Видно тогда она понимала зыбкость своей позиции, вот и перевалила ответственность на отца. Впрочем, она пошла дальше — для неё грехом больше, грехом меньше... Впоследствии она отринула всякие сомнения и на зыбкой основе воздвигла здание ненависти и лжи. А ради красного словца и ради драматического эффекта мама всегда была готова на многое.

— Ты мне больше не дочь...

— Ты мне больше не внучка...

— Я отказываюсь от тебя...

— Я обязательно умру, если Сашка не поступит в институт...

— Твой муж убьёт нас из-за денег...

— Ты — кошмарная, ужасная мать...

И язык до сих пор не отсох. Так-то...

Потом мы с матерью нередко вели тяжёлые разговоры о наших с ней отношениях, и однажды (всего один раз!) мать вдруг сказала совершенно правильные слова (правда, не знаю, насколько искренне):

— Да, как мать я не состоялась. Я оказалась никакой матерью...

Приступ честности? Или очередная лицемерная уловка? Не знаю... Я не стала её разуверять, чем, похоже, вызвала к себе ещё большую её нелюбовь...

22 марта

Весь мир отчуждён от меня. Я в нём совершенно одна. Женя не может ко мне пробиться из-за непонимания. Никого нет. Тёмная комната, где можно (и хочется) только спать. А сон перестал быть убежищем: сны ужасны и утомительны.

Дай бог здоровья Олечке! Таким теплом сегодня повеяло от неё, бедняжки, и от её мамы. Что-то из детства... Что-то родное... Роднее родных. Так хочется им чем-то помочь! Олечка болеет — как это грустно... Если бы я могла отдать свою жизнь ей, я бы не задумалась даже. Она такая хорошая и нужна этому миру. Ведь она спасает, лечит детей. А я — полное, никому не нужное ничтожество.

Сейчас хорошо: пришёл, наконец, Женечка, сидим, смотрим смешной фильм... Можно немножко отключиться от всей той дряни, что творится у меня в голове. Тихий, семейный вечер под хорошее кино. Женечка сварил мне вкусный кофе, сидим в кофейном аромате. Ведь всё хорошо, да? Да?! Да-а???!!!

Может, завтра всё будет по-другому? Может, меня отпустят вдруг опять вылезшие их темноты страхи? Если нет, плохо моё дело: я-то понимаю, что в таком случае речь идёт не только о депрессии. Всё намного хуже. И опять, как много лет назад, я всё понимаю, но поделать с собой ничего не могу. Эти навязчивые страхи мучают меня, несмотря на всё понимание их беспочвенности и несуразности. Или нет? Или всё реально и может быть? Господи, я проваливаюсь на десятилетие назад. И на пятнадцать лет назад.